Юлиус Эвола

ОСЕДЛАТЬ ТИГРА: ГОСУДАРСТВА И ПАРТИИ. "АПОЛИТЕЯ"
(из раздела "Распад социальной области")

Вследствие действия общих процессов разложения, именно в социально-политической области сегодня наиболее ярко заметно полное отсутствие структур, которые обладали бы, благодаря своей связи с высшими смыслами, знаком подлинной легитимности.

Учитывая это факт, который требует открытого признания, интересующий нас тип человека не может не строить свое поведение на принципах, целиком отличающихся от тех, которые были свойственны ему в те времена, когда общественная жизнь была существенно иной.

В современную эпоху не существует государства, которое способно, благодаря собственной природе, отстаивать принцип подлинного и неотчуждаемого авторитета. Более того, сегодня уже невозможно говорить о государстве в подлинном, традиционном понимании этого слова. Сохранились лишь "представительские" и административные системы, основу которых составляет уже не государство, понимаемое как сущность в себе, как воплощение идеи и высшей власти, а "общество", до той или иной степени мыслимое в понятиях "демократии". Это относится и к коммунистическим тоталитарным режимам, недаром они стремятся отстоять за собой звание "народных демократий". Вот почему уже на протяжении долгого времени более не существует подлинных властителей, монархов по божественному праву, способных держать скипетр и державу, символы высшего человеческого идеала. Более века тому назад Донозо Кортес констатировал отсутствие королей, способных провозгласить себя таковыми на иных основаниях, нежели "по воле нации" и добавил, что если бы даже таковые и нашлись, то их бы не признали. Немногочисленные монархии, сохранившиеся по сей день, совершенно очевидно являются пустыми и бессмысленными пережитками, а традиционная знать утратила свое основное значение политического класса, а вместе с ним и престиж, и всякий экзистенциальный ранг. Она больше не вызывает никакого интереса со стороны наших современников, кроме как на страницах иллюстрированных журналов, на которых она соседствует со звездами кино и спорта и опереточными примадоннами, по случаю какой-нибудь сентиментальной истории или скандала.

Но даже вне традиционных рамок сегодня более не существует истинных вождей. "К правителям я поворачиваюсь спиной, когда вижу, что они называют правлением: торговлю и соглашательство с чернью… Из всех лицемеров, худшими мне кажутся те, кто повелевает, подражая добродетелям рабов" - эти слова Ницше по-прежнему можно применить к любому нынешнему "правящему классу" без исключений.

Точно также как исчезло подлинное, иерархическое и органичное государство, точно также не существует сегодня ни одной партии или движения, к которым можно было бы безоговорочно примкнуть и за которые стоило бы сражаться с полной убежденностью, как за движение, отстаивающее высшую идею. Несмотря на разнообразие ярлыков, современный мир партий свелся к режиму политиканов, нередко играющих роль подставных лиц на службе финансовых, промышленных или корпоративных интересов. Кроме того общая ситуация отныне такова, что если даже и появилась бы партия или движение иного рода, они не нашли бы никакого отклика у безродных масс, оказывающих свое благоволение лишь тем, кто сулит им материальные выгоды и "социальные завоевания". Это практически единственные струны, затрагивающие души массы, не считая обращения к эмоциональным и бессознательным силам, которые, по самой своей природе, являются крайне неустойчивыми. Именно на эти силы рассчитывают демагоги, народные вожаки, манипуляторы мифами, фабриканты "общественного мнения". С этой точки зрения довольно поучительно посмотреть, что произошло с теми режимами, которые еще недавно в Германии и Италии пытались занять позиции против демократии и марксизма. Тот потенциал энтузиазма и веры, вдохновлявший еще недавно огромные массы почти до фанатизма, испарились почти без следа в момент кризиса. По большому счету именно этого и следует ждать от любого массового движения, лишенного измерения глубины и опирающегося на указанные нами силы, которые соответствуют чистому demos и его господству, то есть "демократии" в буквальном смысле этого слова.

После исчезновения древних режимов единственными областями, открытыми для действенного политического влияния, остались иррациональный и бессознательный уровень, а также уровень чистой материальной и "социальной" выгоды. Именно поэтому, даже если и появляются сегодня истинные вожди, достойные этого звания - люди, которые взывают к иным силам и интересам, которые не обещают материальных благ, но требуют от каждого суровой дисциплины, которые не соглашаются торговать собой и вырождаться, чтобы обеспечить себе шаткую, эфемерную и неполную личную власть - эти вожди не оказывают никакого влияния на современное общество. К этому привели "бессмертные принципы '89", уравнительские права, навязанные абсолютной демократией атомарному индивиду, не учитывающие ни особых свойств, ни особых достоинств, а также вторжение масс в подлинное политическое сословие, "вертикальное нашествие варваров с низов" (В. Ратенау). И как справедливо замечает эссеист Ортега-и-Гассет: "Приметой этого времени является то, что чернь, признавая себя именно таковой, имеет наглость утверждать право вульгарности и насаждать его повсюду".

В введении мы ссылались на тех немногих, кто сегодня, по своему темпераменту или призванию, невзирая ни на что, продолжает верить в возможности очистительного политического действия. Именно для идеологической ориентации последних мы написали несколько лет тому назад книгу "Люди и руины". Но, учитывая дальнейший опыт в этой области, мы вынуждены открыто признать, что условия, необходимые для достижения хоть какого-либо приемлемого и конкретного результата в борьбе подобного рода, сегодня отсутствуют. С другой стороны, мы уже уточняли, что в этой книге, мы занимаемся тем типом человека, который хотя духовно и принадлежит к тем людям, о которых мы говорили, готовым сражаться даже на проигранных позициях, все же имеет несколько иную направленность. Единственное стоящее правило, которое такой человек может извлечь, объективно оценивая сложившуюся ситуацию, это отсутствие интереса и отрешенность по отношению ко всему, что сегодня называют "политикой". Для таких людей принципом должно стать то, что в античности определяли словом "apoliteia".

Однако важно подчеркнуть, что этот принцип касается прежде всего внутренней позиции. В современной политической ситуации, в атмосфере демократии и "социализма", обязательные условия игры таковы, что рассматриваемый нами человек не может ни в коем случаем принимать в ней участие, если его убеждения соответствуют описанным нами, так как сегодня нет ни одной идеи, ни одной причины и ни одной цели, которая заслуживала бы подлинного участия с его стороны. Нет никакого долга, за которым он мог бы признать хоть малейшее моральное право или основание, кроме того, что на чисто эмпирическом и профаническом уровне вытекает просто-напросто из сложившейся обстановки. Но "аполитея", отрешенность не накладывает никаких обязательств в области чистой деятельности. Мы говорили об аскезе, состоящей в том, чтобы отдаться осуществлению определенной задачи из любви к действию как таковому, в духе безличного совершенствования. В принципе нет никаких оснований исключать отсюда область политики, рассматривая ее как частный случай среди множества других, поскольку вид деятельности в данном случае не обязан иметь никакой объективной ценности высшего порядка, так же как и импульса, исходящего из эмоциональных и иррациональных слоев существа. Но, даже посвящая себя политической деятельности, следует помнить, что важно лишь само действие по себе и полностью безличный характер этого действия. Сама же политическая деятельность не может представлять более высокой ценности и достоинства, чем любая другая деятельность, вплоть до каких-нибудь нелепых биржевых спекуляций, научных занятий или даже - добавим чтобы пояснить эту идею во всей ее наготе - контрабанде оружия или торговле женщинами.

"Аполитея", в том виде, как она мыслится здесь, не требует исполнения никаких особых предварительных условий во внешнем плане, и не предполагает практического воздержания. Подлинно отрешенный человек не является ни профессиональным аутсайдером, ни завзятым полемистом, ни "отказником", ни анархистом. Добившись того, чтобы жизнь во всех своих проявлениях не затрагивала его внутреннего бытия, он вполне может попробовать испытать свои бойцовские качества, действуя как солдат, которому для действия и исполнения определенной задачи не требуется никакого трансцендентного оправдания либо богословского обоснования справедливости своего дела. Он похож на человека, который добровольцем отправляется на фронт, благодаря чему сохраняет свою отрешенность от происходящего, даже несмотря на то, что принимает в нем самое непосредственное участие. Мы уже говорили, что позитивное преодоление нигилизма состоит именно в том, что отсутствие смысла не парализует действие "личности". Просто становится экзистенциально невозможно действовать под влиянием и побуждением какого бы то ни было современного политического или социального мифа, который всерьез рассматривает то, что представляет собой современная политическая жизнь, придавая ей некий смысл или значение. "Аполитейя" означает сохранение непреодолимой внутренней дистанции по отношению к современному обществу и его "ценностям"; отказ от всяких духовных и моральных связей с ним. С учетом этого, теми видами деятельности, которые для других предполагают наличие подобных связей, можно заниматься с иным настроем. (Кроме того, остается область деятельности, которая способна послужить высшей и незримой цели, как мы это указывали, говоря, к примеру, о двух аспектах безличности и том, что можно извлечь из определенных форм современного существования).

Стоит уточнить еще один момент: описанная позиция внутренней отрешенности должна сохраняться даже по отношению к конфронтации двух блоков, состязающихся сегодня за мировое господство, демократического и капиталистического "Запада" и коммунистического "Востока". Действительно, на духовном уровне эта борьба лишена всякого значения. "Запад" не несет никакой высшей идеи. Сама его цивилизация, основанная на полном отрицании традиционных ценностей, ведет к тем же разрушениям, имеет под собой ту же нигилистическую подоплеку, которая открыто проявляется в марксистском и коммунистическом мире, хотя и в других формах и на ином уровне. Мы не будем задерживаться на этом, так как уже изложили в другой нашей работе ("Бунт против современного мира") общую концепцию хода истории, дабы избежать всяких иллюзий относительно конечного исхода этой борьбы за овладением миром. Таким образом, исключив проблему ценностей, интересующий нас человек должен решить проблему чисто практического характера. Тот минимум материальной свободы, который еще сохраняется при демократии в некоторых видах внешней деятельности, неизбежно исчезает при коммунистическом режиме. Лишь с этой точки зрения имеет смысл занять позицию против советского коммунистического режима, то есть почти по чисто физическим причинам, а вовсе не из веры в то, что противоборствующая ей система вдохновляется какой-либо идей более возвышенного характера.

С другой стороны, необходимо помнить о том, что так как интересующий нас здесь человек никак не заинтересован в участии и утверждении себя во внешней жизни, а его внутренняя жизнь остается скрытой и неуловимой, то коммунистическая система не будет иметь для него такого драматического значения, как для других, не говоря уже о том, что даже при таком режиме может существовать "подпольное сопротивление". В современной борьбе за мировое господство вопрос об ориентации на ту или иную сторону не составляет духовной проблемы: это банальный выбор, который зависит лишь от вкуса и темперамента.

В любом случае общая ситуация остается такой же как в свое время описал ее Ницше: "Борьба за господство в условиях, лишенных всякой ценности: эта цивилизация больших городов, газет, нервного возбуждения, "пустословия"". Такова обстановка, в которой оправдан внутренний императив "аполитейи", необходимой для защиты образа жизни и достоинства того, кто ощущает свою принадлежность к иному человеческому виду и не видит вокруг себя ничего, кроме пустыни.

Julius Evola. Chevaucher le tigre. Guy Tredaniel - La Maisnie: Parigi, 1982
Перевод с французского Виктории Ванюшкиной


Эвола

Библиотека традиционалиста | Арктогея | Ариес |Милый ангел | Вторжение | Элементы | Новый Университет

Конец мира | Каталог "Арктогеи" | FINIS MUNDI | Статьи Дугина | Книги Дугина | Поэзия | Артгалерея