Архив

"ВТОРЖЕНИЯ"

выпуски 

1998 г.

1999 г.

2000 г.

№38 февраль 2000 г
Rambler's Top100 Service

Последний выпуск 
"ВТОРЖЕНИЯ"


 

Адрес редакции: Москва,
Тверская 25,
Трансильвания - Арктогея
(вход через аптеку, 
вниз в подвал)
тел. (095)200.43.79


Связь с редакцией Вторжения, 
заказ бумажных 
выпусков
arctogai@redline.ru



Предыдущий 
выпуск 
"Вторжения"
№ 36

А.Дугин 

в предыдущих выпусках 

"Вторжения"

тема: геополитика

Малый народ для Великой Евразии (№30)

Обреченный Израиль
(№28)

Мировое сообщество управляемо ковровыми бомбардировками (№23)

Угроза мондиализма- 
2  (8 лет спустя) (№22)

Украина или Империя?
(№18)

Изоляция?(№15)

Кавказский вызов (№11)

Евразия превыше всего 
(№9)

Ислам против ислама
(№7)

Четвертая Зона (№5)

Евразийство и старообрядчество
(№3)

Механизмы геополитического 
краха СССР(№0)

тема: национал-
экзистенциализм

Русский маршрут (№27)

Эссе о галстуке (№25)

Тезисы о русском патриотизме
(№29)

Без наркотиков (№21)

Мертвая жизнь (№20)

Магический властелин
(№19)

Русская Любовь (№16)

Облака(№6)

Террор против Демиурга
(№4)

тема: радикальный 
Центр

Оппозиция: к выработке нового 
пути, 
новой стратегии (№26)

Сумерки Тирана (№24)

Революционный консерватизм: 
вечная актуальность 
(№17)

Мировоззренческий код
(№14)

Великий Проект (№13)

Модернизация без Вестернизации
(№10)

Деньги(№8)

Постлиберальная эра (№2)

Мы будем лечить вас ядом
(№1)
 


 

Новые тексты А.Дугина

Новые тексты, статьи, интервью, 
доклады 



 

Книги А.Дугина

Пути Абсолюта- 1990

Конспирология- 1993

Гиперборейская теория- 1993

Консервативная Революция 1994

Цели и задачи нашей революции
- 1994

Мистерии Евразии- 1996

Метафизика Благой Вести- 1997

Тамплиеры Пролетариата - 1998

Основы Геополитики
- 1998
 


 

Именно русская женщина своими харизмами изнутри сохраняет вечные ценности.

Павел Евдокимов

 
виртуальная география
Александр Дугин
КОНТИНЕНТ В МИРОВОЙ ПАУТИНЕ
1. «Мировая паутина» - реализация древнего заговора
Интернет, мировая компьютерная сеть или «мировая паутина», явно придумана не самыми правильными людьми.
На последних этапах холодной войны стратеги Запада посчитали, что развитие компьютерных коммуникаций будет способствовать доминации западных ценностей во всем мире, поможет сломить сопротивление Восточного блока, приблизить осуществление мондиалистского идеала «единого мира» (One World). Так как полюсом производства и дистрибуции сетевых технологий был сам Запад, то контроль в этом процессе был гарантирован.
В некотором смысле такое положение сохраняется и сейчас. Мы видим, что базовым языком сети является английский, а сегодня известно, что сам язык в огромной мере предопределяет то, что на нем будет высказано. Человек, произносящий по привычке «Hi!»,«How do you do?» или «Hello!» в качестве приветствия совершенно по иному относится к жизни, к смерти, к любви и природе, к политике и гигиене, к противположному полу, к детям и старикам, нежели привыкший к торжественному, почти старообрядческому «Здравствуйте!», что, кстати, точно соответствует немецкому «Heil!» - «Heil!» по-немецки «здоровье» (или хитро-доброжелательному «ас-салям алейкум»). Через язык передается образ мысли, образ жизни, передается архетип. 

Кроме англофонии «мировая паутина» навязывает и иные важные особенности атлантистской геополитической модели: производители основных компьютерных программ и ноу-хау – западные фирмы, извлекающие из сетевых рынков и рынков компьютеров гигантские прибыли, во многом поддерживающие экономику западных обществ. Далее: тот, кто определяет нормы и устанавливает правила сетевой жизни, парадигмы обмена информацией получает огромные преимущества перед теми, кто пассивно участвует в сети, и вместе с тем огромные невиданные информационные базы данных скапливаются в центрах атлантистской аналитики без особых усилий. 

Не просто легкость общения между людьми и организациями, расположенными в разных концах земного шара, несет в себе Интернет, но вместе с этой «легкостью» неявно навязываются и параметры этого общения, подсказываются приоритенные темы и режимы, диктуется стиль. 

Сеть и сегодня продолжает в определенном аспекте выполнять ту же роль по продвижению модели «открытого общества», сверстанного по либеральному образцу, как и 10 лет назад. 

Вместе с тем удобство и динамизм развития компьютерных технологий постепенно наступает на традиционные СМИ, заявляя свои претензии на приоритет сетевого, виртуального подхода к информации. Если несколько лет назад сетевые версии печатных газет и журналов были необязательным приложением, своего рода «бонусом», то постепенно тиражи сетевых и бумажных публикаций уравниваются, и в скором времени интернетовские газеты и журналы станут самостоятельным явлением, и уже печатная продукция будет выступать в свою очередь как «бонус», как виниловая пластинка в империи звуковых CD. 

Сеть несет в себе заряд мондиализма (ее вездесущесть) и атлантизма (руководящие нити у стратегов западной цивилизации). 

Не случайно некоторые консервативные религиозные круги Запада отождествляют Интернет с «антихристом», упоминая при этом загадочный «Брюссельский компьютер» с знакомым названием «Зверь». Эту же тему, кстати, развивают некоторые старообрядческие авторитеты из среды «часовенных», в частности, Родион Уральский, отождестствлящий пресловутый брюссельский компьютер с «чувственным антихристом». 

Много, бесспорно, тревожных аспектов в сети, в «мировой паутине». Любопытно, что именно «мировой паутиной» называли социалисты (в том числе национал-социалисты) начала века систему международного олигархического капитализма, связанного с «заговором банкиров» и властью ТНК. 

Так что у консервативных впечатительных и (справедливо) не доверяющих современному миру людей к сети Интернет должны существовать вполне понятные недоверие, неприязнь, брезгливость, отвращение. 

2. Интерактивность и общедоступность

Но есть в сети, в ее логике, в моделях ее функционирования и иная сторона. Она связана с органически присущей Интернету «интерактивностью». В этом заключается самый принципиальный момент. «Интерактивность» подразумевает определенную долю. равноправия в вопросе передачи информации между тем, кто ее источает, и тем, кто ее воспринимает. Принцип сети состоит в том, что каждый может сам стать «газетой», «радиостанцией» или «диктором», автором и критиком, каждый квант получаемой информации может быть оперативно осмыслен и отправлен назад с любым комментарием. Это почти то же самое, как если бы через минуту после начала «Итогов» в студии Киселева зажглась бы сотня экранов, а оттуда на этого записного лгуна посыпалась одичалая ругань всех тех, кто мучительные годы вынужден его безответно слушать, вымещая свои гнев и раздражение лишь на несчастной, вздрагивающей от мата семье. Ясно, что «Итоги» были бы другими. Или их вообще не стало бы. 

Представьте также себе, что в какой-то ситуации каждый мог бы издать и распространить на свои собственные средства такую же газету как «Известия», написав в ней про себя, про свои нелегкие мысли о мире или напечатав там все, что душе заблагорассудится – хоть статьи из «Энциклопедии», хоть старые анекдоты. А подписчики будут вынуждены прочесть всю эту ахинею… 

Ситуация кажется абсрудной, настолько мы привыкли, что есть властный центр, испускающий из себя слово и пассивное огромное потребительское большинство, которое принуждено молчать или пересказывать ту глупость, которую услышали накануне с экрана, если раз-другой в жизни к ним подойдет на улице молодец с микрофоном – «Что Вы думаете о музыкальных способностях перфекта Музыкантского?» 

В сети существует как бы «идеальная демократия». Такая, какой никогда не было и не будет в реальности. 

Трудно сказать, как случилось, что строгая система Запада выпустила из-под контроля столь опасное средство, ведь в условиях реальной демократии, а не под прессингом тоталитарной либеральной атлантистской лжи, могут довольно быстро рухнуть многие базовые мифы атлантизма. Например, стоит посмотреть количество выдаваемых в Интернете ссылок на слова «анархия», «наркотики», «фашизм», «маньяки», «бомба», «национализм», «экстремизм» , и они оставят далеко за собой тихие полит-корректные «рынок», «права человека», «сорос», «открытое общество». Никому неизвестные в большом шоу-бизнесе Майкл Монихэн или Бойд Райс будут идти в сети наравне со «Спайс Гёрл», а Жан Роллен или Эдд Вуд пожалуй еще и перекроют Спилберга. 

Возможно, в условиях конца «холодной войны» этот риск «идеальной сетевой демократии» был оправдан, коль скоро «открытому обществу» противостояла совсем неповоротливая, угасающая ригидная советская система, которую рано или поздно сетевая стихия, безусловно, разъела бы. 

Но советский лагерь рухнул слишком стремительно. И такое идеологическое оружие как сеть Интернет несколько изменило свою функцию. 

Возникло определенное концептуальное противоречие. «Мировая паутина» как геополитическое орудие Запада предполагает однонаправленную речь: право на голос (и, самое главное, право на язык) есть у Запада, право на слушание - у всех остальных. С другой стороны, лежащий в основе сети принцип интерактивности предполагает, что «говорящий Запад» может получить не совсем адекватный ответ, когда на китайском, иранском, русском и филиппинском языках в ответ пойдут странные, совсем не английские сообщения с легко угадываемым (по агрессивно-непристойной прилагаемой графике) смыслом – мол, Yankee go home. 

В принципе то же самое противоречие в наше десятилетие назрело и в политической сфере, где постепенно обостряется оппозиция: либерализм против демократии. Если либерализм однозначно служит атлантизму и мондиализму, то демократия может стать выражением совершенно иных - неатлантистских и нелиберальных ценностей. В таких случаях либералы традиционно прибегают к стадионам Сант-Яго и расстреливают свои Парламенты из танков. 

Точно также и в случае с «мировой паутиной».С одной стороны, вся ее структура выстроена по атлантистским меркам, а с другой, в ней заложен противоречивый «приницп интерактивности», теоретически способный повернуть это оружите против его создателей.

3. Копирайт

Неглупые атлантисты продумывают способы защиты от экцессов интерактивности. Самый важный и действенный рычаг – экономический. Если сеть может служить потенциальной территорией для выработки и реализации цивилизационной альтернативы атлантизму (а консолидация антиатлантистских сил становится возможной как раз за счет универсальности и вездесущести сети) и если есть опасность возникновения в границах сети своего языка и возможности игнорировать властные монологи Запада,то необходимо создать экономический фильтр, с помощью которого пользователи будут поставлены в неравные условия. Законопослушные граждане смогут в полной мере использовать дорогой «софт» (программное обеспечение), делающий интерактивность полноценной, маргиналы же останутся на пороге интерактивности, в позиции простых «потребителей» (юзеров), а их произведения – сетевые издания, странички, интернетовские форумы - будут иметь очень локальный успех. Кроме того, система электронной слежки позволит противодействовать нонконформистам полицейскими методами. Через функцию “cookies” легко проследить, где побывал тот или иной пользователь, какие сайты посетил, какие картинки разглядывал, кроме того сервера фиксируют IP-адреса зашедшего, так что каждый как на ладони. 

Но все эти меры будут действовать на тех территориях, где финансовые законодательства и юридические детали свято чтутся. Где царствует великий идол «копирайта». 

Если представить себе страну, где экономические законы легко обходятся с помощью почти открытого програмного пиратства, а спецслужбы не являются прямым и марионеточно послушным продолжением ЦРУ, этот барьер становится легко предолимым. 

Мы знаем, что понимают сегодня под «многополярным миром». Это потенциальный альянс евразийских держав (Россия + СНГ, Китай, Индия и Иран), направленный на балансирование единоличной планетарной доминации США и стран НАТО. 

Именно эти евразийские страны являются сегодня главными производителями и дистрибьютерами пиратского програмного оборудования, причем масштаб распространения взломанных программ имеет стратегический объем. Он настолько велик, что позволяет говорить о географической стратегической зоне «антикопирайта». 

В данном гигантском евразийском регионе на пути подлинной интерактивности и, соответственно, возможности выхода в сетевой реальности из-под диктата атлантизма важнейший экономический барьер снимается, так как необходимый для полноценного участия в сети пиратский «софт» не стоит практически ничего, а его качество от этого хуже не становится. Добавьте к этому весьма прохладное отношение евразийских спецслужб к своим заокеанским коллегам и различие в их представлениях о главной угрозе для общества -так мы получим очень неожиданную картину. 

Причем весь парадокс заключается в том, чтовозникающая степень сетевой свободы в условиях номинальной «демократии» в Евразии оказалась неизмеримо выше, нежели в том чисто гипотетическом случае, если бы советский строй продержался бы еще десятилетие в том же состоянии, в котором он пребывал последнее время. Интернет ассоциировался бы однозначно с Западом, и никто бы и не подумал обратить это «орудие освобождения от тоталитаризма» против его создателей. 

Слабое утешение за гибель великой империи, но если ее не сохранили, то могли бы вообще, даже чисто теоретически, сохранить? И если так устали и поглупели, что поверили глупейшим химерам «реформаторов», то смогли бы вести страну в сложнейших конфронтационных условиях с хитрым, опасным и могучим противником? 

Лучше поздно, чем никогда. 

5. Сетевая Евразия 

Безупречна позиция тех консевраторов, которые отмахиваются от всего современного, мол, «чур меня, чур». Если бы они при этом могли действительно оставаться в золотом веке и избежать всякого «замирщения», их пример был бы достойным подражания. Но актуальность настигает сегодня всех. Отсидеться ни у кого не получится, и сколь бы мы ни отмахивались от «мировой паутины» рано или поздно мы очнемся спеленанными ей, и вот тогда, действительно, будет поздно. 

Тот консевратор, который не стремится укротить ход враждебного его природе тока времени, – плохой консевратор, он - пораженец и демагог. Революции надо не предотвращать, а возглавлять, тогда есть шанс «оседлать тигра». В противном случае будет нытье, застой и проигрыш. Только тот может себе позволить сохранять чистоту от мира, кто подобночленам старообрядческого бегунского согласа даже велосипед почитают за «железную раскаряку люцыфера»», сесть на которую православному -- смертный грех, не говоря уже о травмвае или автомобиле. 

Поэтому логично перейти к проекту ВИРТУАЛЬНАЯ ЕВРАЗИЯ. 

Его суть проста. Мы сознательно входим в «мировую паутину». Мы пытаемся очертить в ней максимально возможный сектор. Мы должны наполнить своим присутствием сеть, воспитать поколение евразйиских сетевиков, а в завтрашнем мире человек, пребывающий вне сети, будет подобен тем, у кого нет телефона, телевизора, радио и почтового ящика. 

Мы должны восстановить на новом этапе отечественные разработки программного обеспечения, а также поддержать развитие своих процессоров (кототрые , на самом деле, даже сегодня производятся гораздо более успешно, чем нам хотят представить атлантисты и русофобы). 

Мы должны защитить отечественную кодировку кои-8, которая представляет собой евразийский код в противовес атлантистскому win-1251. 

Мы должны предложить свою евразийскую систему сетевых СМИ. Пока мы видим, что наиболее успешные сетевые проекты по СМИ финансируются атлантистскими компаниями с Запада, и экономически, и геополитически нацеленными на то, чтобы поживиться за счет русских пользователей. Сегодня атлантизм в русской сети в зародыше. Но он растет с угрожающей быстротой. Большинство успешных сетевых проектов в стратегических областях – новостные ленты, аналитика, политика, культура – находятся под прямым контролем сомнительных западных фондов, существуют на деньги мондиалистских организаций, продолжающих вести свою «холодную войну», «идеологическую войну» против нас

Пора понять, что Евразия имеет свое место не только в физической, экономической и политической географии, но и в географии виртуальной, сетевой

Ясно, что мало помалу в виртульаные миры перемещается вся цивилизация. Мир знаков и экранных симуляций поглощает и вытесняет на периферию мир вещей и существ. Это не начало дегенерации апокалиптического человечества. Это его венец, последняя стадия превращения человеческой истории в «общество спектакля». 

Но и в этой топкой разреженной стихии «мировой паутины» мы должны присутствовать, должны заявлять о себе, должны нести пламя нашей борьбы, нашей Идеи, нашей Веры. 

Здесь и по ту сторону. В сетях компьютеров или под гнетом процентной паутины, растущией из тех же очагов зла, из того же пресловутого брюссельского «зверя», из штаба НАТО, из «зеленой страны» Америки, из атлантистских глубин мирового ада, наша Евразия продолжает битву – в огне, в дыму, в слезах, в стенаниях и воплях огненной агрессии. 

Против Зверя.
 


Е.Головин 

в предыдущих 
выпусках "Вторжения"

ЭСКИЗ ГЕОМЕТРИИ ТОЛПЫ
(№30)

Мир сдается под ключ
(№26)

КОРОЛЕВСКОЕ ИСКУССТВО (фрагмент лекции вНовом Университете) (№23)

Паутина (№19)

ЛО (эссе о Лафкрафте)
(№10)
 

Личная страница Евгения Головина
 
 

 

 
в поисках абсолютного Норда
Евгений Головин

Антарктида

«Я искал Божье Око и увидел
Орбиту черную и бездонную,
там излучалась ночь, постоянно концентрируясь.
Странная радуга окружала это небытие, это преддверие 
древнего Хаоса, эту спираль,
пожирающую Миры и Дни.»
Доведенная до напряженности дихотомия монотеизма пульсирует в этих строках Жерара де Нерваля. Вряд ли это относится к самому поэту, который,как и многие современники, поклонялся божественности искусства – в подобной религии достаточно самых разных мотивов. Но в его строках чувствуется ледяное дыхание нового божества – небытия, смерти, ничто. Иудео-христианская точка зрения: современный мир дрейфует к югу, погружается в зюйд.

Несколько предварительных слов. В политеизме, где земля живой организм в живом космосе, географии в нашем понимании быть не могло.В стремлении стоиков, пифагорейцев, неоплатоников к схематическому единству и, следовательно, к той или иной системе координат, некоторые географические представления появились. Впоследствии арабские ученые ассоциировали небесное единство и полярную звезду, земное единство и северный полюс. И поскольку географические карты составлялись согласно религиозной системе соответствий, в картографии доминировали два направления, основанные на признании либо непризнании смерти как второго экзистенциального полюса. 

Чистый монотеизм – дело совершенно безнадежное, поскольку персонификация и даже имя рождает тень или эхо, которые всегда можно интерпретировать негативно. Трансцендентный своему творению бог недоступен разуму.Как же тогда понимать однополюсные карты начала новой эры? Северный полюс – эманация фаллического первоединого в хаос космических элементов, северный полюс оплодотворяет, материя рождает бесконечные формации, ближе к полюсу организованные, на удалении –менее организованные.

Только дихотомией, присущей монотеизму, объясняется двухполюсный мир. 

Еще на картах ренессанса, начертанных в духе неоплатонизма, северный полюс располагался где-то в Гиперборее или в Гелиодее ( «материк неподвижного солнца» за Гипербореей ). Меридианы веерообразно уходили на все стороны и пропадали во вселенском Океане, в космосе «воды», в недоступных систематике метаморфозах. Реформация со своим акцентом на библию дала как парадигму 

Земной рай: на севере – древо жизни и творение Адама, на юге – древо познания 

добра и зла и, соответственно, двойная женская ипостась – Ева-Лилит. Аббат Иоганн Тритем фон Спонгейм в сочинении «Steganografia» сравнил все это с

пространственной ситуацией Палестины и религиозно санкционировал идею земного юга как целенаправленности меридиана. Почему? Эта страна вытянута точно по вертикали, Иордан, река жизни, берет начало в снегах горы Гермон и впадает в Мертвое море - символ смерти. В пролонгации подобная вертикаль дойдет до Южного Креста, вселенской Голгофы. Таким образом, земной мир оказался стянут к южному полюсу – средоточию Сатаны-Лилит. Библейский дуализм определил европейский географический принцип. В самом деле: сороковой градус северной широты и северней: Мадрид, Греция, расцвет цивилизации; сороковой градус южной широты и южней: практически ничего, далее необозримый океан. От севера к югу: жизнь – смерть, дух – материя, добро – зло. Действительно, моральный климат за экватором оставляет желать лучшего. Мореплаватель Авель Тасман писал в середине семнадцатого века: «Южные земли – антиподы во всех смыслах: что у нас предосудительно, здесь похвально, что у нас преступление, здесь высшая добродетель. На островах Южного океана процветают людоедство, разврат, колдовство, предательство, коварство, культы чудовищно жестоких богов и богинь.» Церковные конгрегации после знакомства с отчетами гуманистов-миссионеров перестали настаивать на распространении слова Божьего в тропиках. С конца семнадцатого века миссионеры действовали самостоятельно, либо заодно работали в интересах торговых компаний. Негативная реакция на работорговлю вызывалась не столько человеколюбием, сколько страхом. Знаменитый теолог Пьер Бейль писал: «Заселять Новый Свет неграми – этими детьми антихриста, значит готовить пришествие самого их прародителя.» Эти слова имеют определенное основание: африканские негры, соблюдая внешнюю христианскую обрядовость, распространили на островах Карибского моря и в южных американских штатах кровавые культы своей родины.

Так что строки Нерваля касательно «поиска Божьего ока» можно понимать совсем по другому.

Артур Гордон Пим, юноша из приличной семьи города Нантукета, ринулся в морскую авантюру, долго не раздумывая. Уйти в море, бросив все, - поступок нормально мужской, вполне в духе «Вояжа» Бодлера: «истинные путешественники уезжают, чтобы уехать.» Но причины все-таки есть: «Погрузиться в бездну – неба или ада, все равно. В сердце неведомого, чтобы найти…новое.»

После злоключений типичных для морских романов, начинается кошмар южного океана. Эдгар По холоден и точен как всегда: «Сообщение Артура Гордона Пима», скорее, судовой журнал, нежели роман: даты, географические координаты призваны как-то упорядочить и зафиксировать беспредельность Хаоса. Знаменитый прием Эдгара По вообще создает впечатление, что умные рассуждения и цифровые выкладки суть первые волны безумия.

Корабль с командой мертвецов часто фигурирует в морских повествованиях, но в «Сообщении» это просто деловая встреча на границе инобытия: «Никого не видно на палубе, пока мы не приблизились на расстояние в четверть мили. Тогда показались трое моряков – голландцев, судя по платью. Двое лежали на кватердеке на старом парусе, а третий стоял у бушприта, наклонясь вперед, и глядел на нас с любопытством. Крепкий, высокий, кожа очень темная. Он, казалось, призывал нас не терять бодрости, монотонно кивал и постоянно улыбался, обнажая ослепительные зубы. Его красный фланелевый берет неожиданно упал в воду, но моряк, не обратив внимания, продолжал кивать и улыбаться.» Пока А.Г. Пим и его спутники возносили хвалу за близкое спасение, с корабля пошел ток чудовищной трупной вони. Черный бриг остался позади, только большая белая чайка села на плечи приветливого моряка и вонзила клюв в голову. 

Делались попытки алхимического объяснения романа, что, вообще говоря, оправдано – текст насыщен тремя цветами opus magnum – черным, белым и красным. Встреча с голландским бригом, понятно, означает нигредо, обскурацию, путрефакцию, которая далее усиливается фосфоресценцией трупа Огастеса – друга нарратора. Парацельс называл такую фосфоресценцию «проблеском во тьме натурального света». Однако несмотря на точность в датах и координатах нельзя ожидать от художественного произведения точной последовательности герметических операций: те или иные символы, описания веществ там и сям разбросаны по тексту. Что касается географических аналогий магистерия, насколько нам известно, в «Сообщении» впервые использован вояж в антарктический океан.

Эдгар По, разумеется, в курсе знаний своего времени об Антарктиде. В первой половине девятнадцатого века знания эти блистали несовершенством. Нельзя сказать про сегодняшний особый прогресс. Многие географы до сих не уверены материк ли Антарктида или архипелаг, ибо толщина ледового щита препятствует однозначному ответу. Так же неопределенно дело обстоит геофизически: является ли Антарктида частью Гондваны – «великого южного материка», Антихтониуса греков? Поскольку Эдгара По все это не интересует, нам тоже ни к чему. Он, правда, упоминает о пещере, где стены покрыты странными письменами, но не делает далеко идущих выводов.

После разных мытарств в пустынном океане, Артура Гордона Пима и его спутника Питера подбирает шхуна «Джейн» под командой капитана Гая. Этот странный и меланхоличный капитан совершает смутный южный рейс, к полюсу, быть может. Миновав обозначенные на картах острова принца Эдуарда, Крозе, Кергелена, шхуна пересекает антарктический круг, исчезая в медлительной неведомости, где иногда появляются ледяные поля и необычная фауна: белый медведь в пятнадцать футов роста с кроваво красными глазами, грызун фута три длиной, покрытый совершенно белыми шелковистыми волосами, с когтями и зубами коралловой субстанции ярко красного цвета…

Проблематичное инобытие проступает альбиносами, недвижной, тревожной тишиной, снегом цвета лепры и неестественными колоритами в туманно-землистом веществе суши и воды. Остров Отчаянья поражает роскошной зеленью, но увы, его склоны покрыты ядовитым лишайником саксифрагом. Последний остров, известный мореплавателям. Капитан Гай отмечает дни и координаты, но что это дает в необозримой чуждости этих пространств?

В этой сомнамбулической атмосфере решимось, целеустремленность, способность суждения растворяются в безразличии, что обнаруживается при встрече с дикарями, у которых даже зубы черные. Как и полагается, внешнее дружелюбие туземцев обернулось изощренным коварством. Капитан Гай дает заманить себя в ловушку и гибнет со всей командой. Артур Гордон Пим и его друг Питер остаются одни в ужасной ситуации. Все это излагается так же спокойно, как и встреча с кораблем мертвецов. Энтузиазм Эдгара По вызывают другие моменты: при взрыве шхуны «Джейн», когда погибает не менее тысячи дикарей, на берег падает чучело диковинного белошерстного зверька. Оказывается, туземцы испытывают непреодолимый ужас перед белым цветом. Намек ли это на герметический подтекст романа? Путешественники наблюдают явление еще более поразительное – ручей невероятной воды: «Жидкость струилась лениво и тягуче, словно в простую воду вылили гумми арабик…Эта вода прозрачная, но не бесцветная, переливалась всеми оттенками пурпурного шелка. И вот почему: вода слоилась, словно распадаясь минеральными венами, и каждая фасета светилась своим колоритом…Лезвие ножа наискось рассекало эти вены, но они тотчас стекались. Если же лезвие аккуратно скользило меж двух вен, они смыкались не сразу.»

Это весьма точное описание редкостной алхимической субстанции, известной адептам как «белый меркурий», хотя имен у нее предостаточно: «вода,которая не смачивает рук», «гумми мудрых мастеров», «наша Диана», «девственное серебро», «молоко девы» и т.д. Это materia prima, женская субстанция в чистом виде,не затронутая действием формы. Она устраняет любые дефекты любой композиции и обладает многими удивительными свойствами. И что же? Подтверждает ли это версию об инициатическом романе? Гастон Башляр, разбирая это место в книге «Вода и сны», считает, что да. Во всяком случае, знаменитые заключительные строки Эдгара По звучат вполне инициатически. Артур Гордон Пим и его спутник продвигаются на каноэ в самое сердце Антарктиды: «Беспредельный водопад бесшумно ниспадал в море с какого-то далекого горного хребта, темная завеса затянула южный горизонт. Беззвучие, угрюмая тишина. Яркое сияние вздымалось из молочной глубины океана, сверху падал густой белый пепел, растворяясь в воде…Только ослепительнось водопада проступала во тьме все более плотной. Гигантские мертвенно белые птицы врывались в завесу с криками «текели-ли». Нас неотвратимо несло в бездну водопада. И тут на нашем пути восстала закутанная в саван человеческая фигура – ее размеры намного превышали обычные. И ее кожа совершенной белизны снега…»

В послесловии Эдгар По сообщает: Артур Гордон Пим вернулся домой, но вскоре скончался, что и понятно: его душа осталась…там. Повторим: живой ход художественного повествования нельзя разграничить концептуально, наличие четких или смутных герметических эскизов еще ни о чем не говорит. Эдгар По в принципе разделяет современные идеи касательно формы и движения планеты земля, но его мистическая интуиция привела именно к такой трактовке Антарктиды. Вполне обычный ход морского повествования прерван тремя странными моментами: появлением зверей-альбиносов, «белого меркурия», который в сказках именуется «мертвой водой», и великолепным мистическим финалом. Зловещая атмосфера этого финала позволяет предположить: Антарктида – страна смерти, после встречи с кораблем мертвецов, вояж Артура Гордона Пима свершается по направлению к закутанной в саван фигуре. Поражает полная пассивность нарратора и других персонажей: они безвольно плывут навстречу року, иногда бесстрастно фиксируя любопытные, даже ошеломительные частности. Похоже, люди вовсе не являются героями повествования в драме белизны. Мы не собираемся задерживаться на бесчисленных познавательных ассоциациях белого цвета, скажем толко несколько слов. Диапазон белизны идет от жизни к смерти, от белого, таящего любые цвета, до абсолютно стерильного, от блистающего снега и переходящего в голубизну горностая до извести, лепроидных ядовитых грибов и…мертвенно белых птиц (pallidly white birds). И когда мы читаем: «ее кожа совершенной белизны снега» (perfect whiteness of the snow),это весьма амбивалентно. Руал Амундсен пишет в «Дневниках»: «Снег Антарктиды непохож на обычный северный, он почти не блестит, вода из него получается совсем безвкусная, он безрадостен как и сама Антарктида.» Так. 

Но классик алхимии Артефиус сказал: «Только в центре смерти ты найдешь фонтан жизни.» Не забудем о ручье «молока девы».