ПУТИ АБСОЛЮТА

(книга 1 из цикла АБСОЛЮТНАЯ РОДИНА)
 

В предыдущей главе мы уже коснулись человеческих циклов - Манвантар. Разберем теперь подробнее внутренние значения, вкладываемые Традицией в само понятие “человек”. 

Вайшванара - “Всечеловек” тождественен самому Праджапати, т.е. субъектному Архетипу применительно к тому или иному уровню плотного мира, к тому или иному его сектору. Этот субъектный Архетип называется также в индуистской традиции Шакра-варти, “тот, кто вращает колесо” или иначе Король Мира. Греческие и александрийские гностики, а также исламские эзотерики, определяли этот принцип как “светового человека” или “Человека Света” (по-гречески человек - , а огонь-свет - ). Это точно соответствует сугубо индуистскому представлению о Вайшванаре как об одном из ликов Агни - Принципа Огня-Света.”Световой” или “Огненный Человек”, “Субъектный Архетип”, “тот, кто вращает колесо” - все эти имена относятся к одному и тому же Существу, в котором концентрируется вся возможная субъектность низшего мира, вся совокупность его духовных возможностей. Из этого Существа происходят, как спицы из ступицы, все материальные формы, все “индивидуумы трех царств”, по выражению герметической традиции - минерального, растительного и животного. Это Существо, будучи принципом всего плотного Проявления, не подлежит, естественно, никаким из его ограничений, а поэтому Оно совершенно вынесено за пределы времени и пространства, которые характеризуют весь мир Бхур. Можно сказать, что “Световой Человек” есть заместитель самого Логоса - Перво-Интеллекта в низшем мире, и именно через этого “Светового Человека” возможен контакт со сверх-формальным Логосом.

Абсолютная центральность его позиции позволяет отождествить его с совершенной полнотой Возможностей нашего мира, всегда заведомо превышающих любую Действительность. Поэтому “Световой Человек” определяется Королевским Статусом, статусом Короля Мира, т.е. существа, наделенного максимальной властью (а власть - это синоним Возможности). Все древнейшие мистерии, связанные с Королевской властью и наличествующие практически у всех народов и во всех традициях, всегда подчеркивали сверхъестественный, “световой” характер этой власти, а конкретные короли считались прямыми символами “Светового Человека”, его заместителями, его “иконами”. Как король в обществе был совершенно свободен ото всех социальных ограничений и мог рассматривать все это общество лишь как свое собственное продолжение, так и “Световой Человек”, Король Мира, свободен от материального космоса, который является лишь его тенью или продолжением. 

Король Мира совершенно независим от исторического развития циклов. И более того, вся история - это не что иное, как отблеск его самого, причем всегда неполный и фрагментарный, всегда несовершенный в сравнении с ним. Он является тем Субъектом, кто намечает в телесных возможностях формообразующие элементы, кто ориентирует и гармонизирует впоследствии эти действительные формы, кто предопределяет их пропорциональное соотношение. И именно этот наиболее имманентный принцип Субъекта может быть назван качественным содержанием плотного мира, а значит, и его сущностным истоком. 

В символическом круге Король Мира или Световой Человек отождествляется с точкой центра, с Полюсом, с недвижимым двигателем, что и отражено в его титуле Шакра-варти - “тот, кто вращает Колесо”. 

Его первым и наиболее сущностным отражением является Ману, исторический Первочеловек, Адам. Этот Первочеловек также еще весьма далек во всех отношениях от человека как такового, т.к. он является тоже Архетипом, но только не полным, а частным, воплощая в себе субъектные аспекты, ограниченные возможностями данного цикла - т.е. условиями Проявления. Ману есть циклическое замещение Светового Человека - Вайшванары, его спецификация в пределах Манвантары. Символически Ману можно уподобить отрезку прямой, стягивающей дугу окружности, представляющей собой отдельный цикл. Поэтому Ману - это не только Перво-Человек, но и Последний человек, поскольку он является и истоком и обобщающим итогом циклической истории. 

И все-таки Ману вполне закономерно рассматривать именно как Перво-человека, т.к. в Перво-человеке содержится вся полнота циклического содержания, которое становится действительным по мере развертывания земной истории. В Последнем же человеке, напротив, суммируется количественная, субстанциальная сторона плотного Проявления, и поэтому, являясь отражением того же Ману, этот Последний человек вдвойне далек от “Светового Человека, Шакраварти” не только как Ману - Перво-человек, лишь имитирующий “Светового Человека”, но вообще теряя с ним какую бы то ни было связь, становясь “Человеком Мрака”. Иными словами, в Ману - Первочеловеке заключена полнота качественного Архетипа, и поэтому, несмотря на всю сверхъисторичность, можно символически поместить этот Архетип в точку “Начала Истории”. Этот Перво-человек пребывает в “Земном Раю”, т.е. в максимуме потенций еще не начавших реализовываться. После этого состояния следует “грехопадение”, движение по окружности, по периферии, которая, будучи одинаково удаленной от Полюса во всех своих точках, тем не менее ухудшается качественно по мере увеличения расстояния от первомомента истории. Можно сказать, что в “грехопадении” реализуется количественная возможность райского Адама, что подчеркнуто библейской формулой “Плодитесь и размножайтесь!”, возможность негативная, противоположная (и скорее, перпендикулярная) возможности возврата от перbферии к центру, т.е. из Земного Рай в Рай сверхземной через вкушение плодов с древа жизни, растущего в центре Рая. Возврат для Ману означал бы центростремительное движение по радиусу, реализация “светового измерения” своего существа, путь интеграции, воссоединение с Принципом, образом и подобием которого он являлся. “Грехопадение”, последовавшее за символическим вкушением плодов с древа познания Добра и Зла, т.е. предпочтение количественной двойственности (истока всякой множественности) Единству световой жизни, напротив, означало движение по окружности, т.е. в направлении касательной к окружности, перпендикулярной радиусу. 

Если Шакраварти представляет собой исключительно световой Полюс Архетипа (Солнечный Полюс), то Ману подобен Луне, в полнолуние отражающей свет в максимальной степени (райский Адам), но могущей и не отражать его вовсе, как в Новолуние. Иными словами, Ману - это Архетип отражающий. Любопытно заметить, что корни слов “Человек” и “Луна” во многих языках очень близки (нем. “Mensch” и “Mond”, англ. “Man” и “Moon” и т.д.), что свидетельствует о естественности и осознанности символических взаимосвязей в языковых формах древних традиций. С другой стороны, этот же корень часто обозначает и “разум” - санскритское “manas”, латинское “mens” и т.д. В этом случае речь идет уже о подчеркивании световой природы исторического Ману, замещающего в материальном мире Субъекта, т.к. разум в пределах Трибхуваны является наиболее субъектным качеством, происходящим прямо или косвенно от Перво-Интеллекта - Боддхи. В этом смысле Ману как обладающий манасом (разумом) является одним из аспектов Вираджа, глобального разума плотного космоса, свойственного Вайшванаре. 

В процессе отражения можно выделить 2 аспекта: 1-й - это нетождество отражающего с отражаемым, его вторичность и, в некотором смысле, это аспект негативный, до конца реализующийся в возможности отражающего и не отражать (при отсутствии отражаемого); 2-й способность верно передавать формы отражаемого, воспроизводить его образ, чего лишены неотражающие предметы (предметы мрака), и этот аспект позитивный. Это относится и к архетипу исторического человека, и к качеству разумности, свойственному этому человеку, при этом “человечность человека” (его “небожественность”, “неангеличность”) совпадает с 1-м негативным аспектом (нетождество световому Архетипу), а “разумность человека” соответствует 2-му позитивному аспекту (способность постигать и передавать этот световой Архетип). Соотношение между Ману и Шакраварти или Антропосом и Фосом в греческом гнозисе можно уподобить существу (=Шакраварти, Фос), смотрящемуся в зеркало (=Ману, Антропос или, точнее, Разум Ману). Если зеркало замутится или разобьется, отражение пропадет, но само существо это, естественно, не затронет ни в малейшей степени. И здесь следует подчеркнуть, что не все в Архетипе циклического человечества является отражающим (в позитивном смысле), а только его разумные аспекты. Именно высший одухотворенный полюсо-центрический разум Адама является зеркалом Короля Мира, и только через него возможен эффективный контакт исторического человечества со световым и вневременным Архетипом. 

Шакраварти является Королем плотного мира Земли. Ману - его отражение - также является Королем, но только не всего этого мира, а его сектора, “всплывающего” в данный циклический период в данном космическом регионе. Кроме того, от одной юги к другой внутри Манвантары Ману также проявляется под различными формами, организуя Архетип конкретной эпохи - Золотого, Серебрянного, Медного или Железного веков - как соответствующую универсальную царскую функцию, как Царя данной юги. Внутри юг этот Архетип снова расщепляется на региональные, исторические, расовые или национальные династии, отражающие развитие более узких циклических архетипов. И наконец, эти универсальные символические династии дробятся на узко территориальные, племенные или государственные царские рода, представляющие собой последнюю стадию конкретизации единого человеческого Архетипа, Человека-Царствующего, Homo Regius. И даже на уровне самых обычных людей царский статус человечества как заместителя Субъекта продолжает действовать, даже в таком простом обстоятельстве, что человек, обладая манасом-разумом, пусть в самом зачаточном или, наоборот, выродившемся состоянии, обладает благодаря ему, наибольшими возможностями по сравнению с окружающим его материальными существами - “индивидуумами трех царств”. Органический, телесный человек несет в себе материальные истоки всех форм окружающей его космической среды (о чем свидетельствует и сам филогенез), являясь материальным синтезом этой среды, подобно тому, как Световой Человек есть духовный синтез плотного космоса, интеллектуальная парадигма и исток его гармонии. 

“Человеческий мир” или “земной мир” является одним из бесчисленных миров. Человечество, населяющее наш сектор космоса, с точки зрения индуизма, не является чем-то центральным в Бытии. Это человечество - одна из модальностей жизни, пропитывающей весь космос, и в своем количественно-конкретном пространственно-временном воплощении оно есть не что иное, как бесконечно-малая частица Проявленности. Другие формы “человеко-подобных” существ ( “ манава”) есть и в других секторах космоса, хотя структура их чувственных органов с необходимостью сильно меняется от случая к случаю, т.к. возможности вариации чувственных вибраций в телесном мире количественно и аналитически не ограничены. Это означает, что “человекоподобные” существа иных секторов космоса сходны не с земным человечеством, а с универсальным Архетипом космоса, с Вайшванарой. Более того, и земное человечество и другие “человекоподобные” существа суть не что иное, как отражение или различные конкретизации аспектов этого Архетипа, причем по контрасту с разнообразными “неразумными”, “недочеловеческими” (или “недочеловекоподобными”) существами “манава” наиболее полно представляют этот Архетип в своих космических средах, являясь его прямыми (а не косвенными, как все остальные существа) представителями. Человечество и его космические аналоги могут быть рассмотрены как синтез частных космических сред различного количественного состава, как их разумный итог и инструмент упорядочивания. Однако, несмотря на типологическую схожесть “манава” между собой, реальная связь между представителями двух космических секторов может осуществляться только через обращение к их общему истоку, к Архетипу, к Вайшванаре, т.к. непосредственный контакт был бы вряд ли возможен из-за неограниченности “материальных” возможностей при кристаллизации органов чувств живого существа, т.е. при его рождении в мире Земли (Бхур) не планеты, а всего плотного уровня Трубхуваны. Иными словами, человек с планеты Земля и “человекоподобные” существа с какой-либо другой планеты близки между собой в том, что превышает их обоих, что находится над их проявленной конкретностью, в “мире” их Истока, в Полюсе. Hо одновременно, они очень далеки друг от друга в своей конкретности, в своем равенстве самим себе, в своем количественном различии, и эта далекость символически отражена во Вселенной через гигантские расстояния, отделяющие планеты и звезды друг от друга, через само пространство, являющееся наиболее низкой, количественной модальностью Проявления, нижним пределом Бытия. Поэтому можно сказать, что контакт разных космических “человечеств” возможен только инициатически, т.е. через обращение к универсальному Полюсу, через отождествление с этим Полюсом, что тождественно инициатической смерти (как мы показали в главе об инициации). Но обращение к Архетипу делает саму идею контакта бессмысленной, т.к. разные космические проявления этого Архетипа всегда заведомо меньше его, уже его, и представляют собой лишь его частное и фрагментарное (а поэтому и негативное, в некотором смысле) воплощение. В этой перспективе инициатический контакт между “человечествами” Вселенной сводится фактически к максимально возможной реализации Архетипа каждого из них, т.е. к инициации. Коль скоро “человечество” реализует свой полярный, царский потенциал, коль скоро оно инициатически ориентировано на гностическое самопреодоление, оно тем самым косвенно входит в контакт и с другими секторами плотного космоса, объединяясь с ними в общем истоке. И в этом смысле истинный Царь Земли (или земного планетарного человечества) в пределе его инициатической реализации строго совпадает с Царем Мира или с Царем всего плотного мира, который также называется миром Земли, Бхур, но не как планеты, а как элемента. С другой стороны, если царь - синтез данного человечества не ориентирован на самопреодоление, на реализацию запредельного, полярного Архетипа - царя Мира, он становится Царем (Князем) Мира Сего. Этот титул с полным основанием применяется христианской традицией для обозначения дьявола. Замыкание человечества или “человекоподобных” существ других регионов космоса на себе влечет удаление и от Шакраварти-Полюса (Архетипа), и от других частных форм “разумной жизни”, поэтому столкновение с представителями “неземных цивилизаций” в эпохи забвения инициации и потери Метафизической Традиции исключаются совершенно, а то, что часто принимается за такое “столкновение” в наше время есть нe что иное, как выплески нижних “сил” мира “Мглы Внешней”, который находится под миром телесных форм и тождественен “материальному аду пространства”. Если же эти “явления” носят видимость разумности, это происходит благодаря “экстериоризации” разлагающегося сознания самого земного человечества, проецирующего свои остаточные ментальные клише из бессознательного на эти нижние силы. В традиционных описаниях “Мглы Внешней” также присутствуют фрагменты туманных образов, принадлежащих инерциально к миру форм - “скрежет зубовный”, “свиные рыла” и т.д., но эти образы подчеркнуто хаотичны, бессмысленны и эфемерны точно так же, как и “поведение” псевдопришельцев описываемое “очевидцами” - либо мифоманами, либо несчастными простаками, совершенно лишенными, благодаря современной цивилизации, элементарных психологических навыков для распознания влияния “нижних сил” и для защиты от их хаотического вторжения. Наличие “множества” свидетелей ровным счетом ничего не меняет, т.к. количественное увеличение не влияет на качество опыта, а, даже напротив, усугубляет и активизирует наиболее темные субстанциональные стороны этого опыта. Поэтому все случаи так называемого “контакта с неземным разумом” суть ничто иное как контакт с тем миром нижней границы, который является полной противоположностью разума во всех его онтологических уровнях, или, иными словами, это контакт с пределом разума, что подчас может породить некую обратную реакцию в самом человеке и разбудить в нем спящие разумные потенции. Но даже в этом случае, речь идет лишь об остатках Архетипа в самом земном человеке, и только полная неуверенность в себе, растерянность и интеллектуальная слабость заставляет отнести эти остатки во вне, наделив ими псевдопришельцев, а на самом деле низшие силы “неразумного” подтелесного хаоса. 

“Земное человечество” является одним из множества “космических человечеств” горизонтально, т.е. будучи наряду с другими лишь аспектом единого космического архетипа, Шакраварти. Помимо этого горизонтального плана, мы можем рассмотреть и вертикальное соотношение различных миров, где человечество следует представлять уже как иерархическую модальность. Весь плотный Мир, Бхур, строится иерархически, поэтому различные телесные уровни находятся по отношению друг к другу в особой зависимости, позволяющей их сравнивать. Можно сказать, что вся совокупность секторов космоса распределяется по мере своей близости к Полюсу или, другими словами, по мере своего утончения, приближения к тонкому миру, вратами в который и является Полюс. Соответственно этому иерархизируются и различные манава т.е. “космические человечества”. В этом смысле, существуют миры, находящиеся онтологически над человеческим миром и под ним. Но высшие и низшие миры являются таковыми не в силу субстанциальных отличий, а в силу качественной, типологической приближенности или удаленности от Архетипа. Чем более плотен мир, тем он иерархически ниже, чем более тонок - тем выше. Но поскольку здесь речь идет только о под-уровнях мира Бхур, следует помнить, что вся эта иерархия существует в рамках гуны тамас, т.е. в рамках инерции и “непросветленности”, а это делает ее весьма далекой от истинной метафизической иерархии, основанной на Трансцендентной Инициации. 

Схематически эту иерархию можно представить как конусообразную пространственную спираль с “бесконечно-малым” шагом и незамкнутую с обоих концов. 

Каждая из плоскостей этой фигуры, перпендикулярная к оси, соответствует одному сектору космоса или одному уровню космической среды. Можно сказать, что всякая плоскость находится в середине спирали, т.е. и сверху и снизу от нее существует неопределенно большое количество других плоскостей. Но сама плоскость содержит только один виток спирали, и символически этот виток отождествим с “человеческим” состоянием или его аналогом в других космических секторах. Этот виток представляет собой то символическое расстояние, на которое Отражение Архетипа (т.е. сам Ману) удалено от Архетипа как такового (т.е. Шакравартиб Праджапати, Вайшванары и т.д.). 

Именно положение отражающего исторического человеческого (или человекоподобного) Субъекта определяет сам виток спирали: чем дальше отражающее от отражаемого (окружность от центра), тем ниже расположен виток, и тем хуже онтологическое качество “мира”. 

Высшие и низшие витки спирали проецируются на данный конкретный план фигуры, на “средний план”. Таким образом вся плоскость этого плана состоит из одной главной разомкнутой окружности, “человеческой окружности”, и бесчисленного множества проекций высших и низших витков на эту плоскость, т.е. из окружностей вторичных, расположенных либо ближе к центру плана (проекции высших витков), либо дальше от него (проекции низших витков). 

Эти проекции также разомкнуты, т.к. речь идет о спирали. Внутренние окружности данного плана по отношению к главной окружности (человеческой) представляют собой совокупность сверхчеловеческих в полном смысле этого слова существ или предметов, которыми считались в традиционном мире - планеты, звезды, священные животные, священные деревья, священные камни, горы, реки, озера, острова и т.д. Внешние же окружности символизируют недочеловеческие существа и предметы, материальные объектные аспекты данного плана космоса, земные, подчиненные человеку сферы жизни : несвященные животные, деревья, камни, горы, реки-озера, острова и т.д., которые могли рассматриваться в Традиции либо как антисвященные, демонические (зароострийские маги делили все существа на две группы - одна принадлежит свету - Ахура-Мозде, другая Тьме - Ангро-Манью), либо как профанические, рудиментарные, недоразвитые и несовершенные. 

Несмотря на всю относительность превосходства исторического человечества (или его аналога) в своей собственной плоскости (сверхчеловеческих элементов в этой плоскости столь же много, как и недочеловеческих), именно это человечество является прямым представителем Принципа (центра) в этом плане, его непосредственным заместителем. И сверхчеловеческие и недочеловеческие элементы человеческого мира представляют собой лишь объектные “превосходства” или недостатки, в то время, как сам человек несет в себе возможности Субъекта, и только он один способен реализовать в себе этот Полярный Субъект эффективно. Для внечеловеческих модальностей, принадлежащих к человеческому плану ,этой возможности не существует, т.к. они являются лишь проекциями других состояний, и реализация Субъекта относится в их случае к тому миру, в котором они являются не проекциями, а самим витком спирали, составляющей поверхность космического конуса. Иными словами, безсубъектные модальности человеческого (или любого другого конкретного плана) есть проекции “субъектных” модальностей других планов, хотя надо помнить, что всегда, когда речь идет об окружности, эта “субъектность” относительна и потенциальна. 

Итак, Ману получает от Шакраварти Венец Субъекта. Эта субъектность “манава” совершенно актуальна по отношению к проекциям всей совокупности недо-человеческих планов. По отношению к объектным проекциям сверхчеловеческих планов (внутренние окружности) эта субъектность потенциальна, но не актуальна. И тем не менее она может быть реализована в процессе инициации, в священном отождествлении Ману с Шакраварти. Это инициатическое отождествление осуществляется посредством радиуса, символом которого является Царский Жезл. Аналогом этого жезла в тибетском буддизме служит ваджра - Молния. Молния - процесс мгновенной реализации потенциальной субъектности исторического Человека Царствующего, и не случайно, Иисус Христос говорит о своем втором пришествии, о пришествии “Спаса в силах” или “Христа во Славе” - “Гряду как Молния от края неба до края”. К этому же относится евангельское высказывание “последние станут первыми”, поскольку относительный Субъект исторического человечества действительно является последним в неопределенно большом ряду объектных проекций высших уровней на сугубо человеческий план. И тем не менее этот относительный Субъект имеет шанс стать совершенным Субъектом, истинным Королем Мира, превосходящим не только объектные проекции высших уровней, но и их самих, т.к. даже в своем истоковом, субъектном состоянии высшие витки спирали субъектны относительно и потенциально, а центр человеческого плана субъектен актуально и абсолютно. По меньшей мере, в мире плотного Проявления, во всех его сколь угодно высоких секторах нет ничего более субъектного, чем Шакраварти, который есть одновременно и точка центра данного плана и вся вертикальная ось в целом. Поэтому Ману действительно может стать Первым в полном смысле этого слова, если он совершит Королевскую Инициацию и эффективно отождествится с самим субъектным Архетипом. 

Это отождествление со “Световым Человеком” есть, тем не менее, лишь начало Великого Пути, т.к. совершенный и действительный Субъект плотного Мира в тонком мире представляет собой Субъект относительный, подобно тому, как Ману, будучи действительным Субъектом по отношению к недочеловеческим окружностям - проекциям нижних миров, одновременно является Субъектом возможным по отношению к истинному Субъекту плотного Мира (Шакраварти). “Световой Человек” также должен совершить инициацию, чтобы стать не просто совершенным Королем плотного мира, всего космоса, но и Королем Души, Королем Форм и Королем Жизни. Эта инициация тождественна реализации сверхформального Логоса-Бодхи, и путь к ней в индуизме называется Дева-яна, Путь Богов, т.к. совершивший его, становится Богом, Чистым Интеллектуальным Светом - точкой, из которой исходят лучи, организующие все множество проявленных миров. Эта идея Божественной Инициации Световых Королей традиция Вед и Пуран символически представляет как “Аскезу Богов”, т.е. как ритуальные усилия высших существ, стремящихся к полному и совершенному самопреодолению. Наиболее полно это воплощается в образе Шивы, Бога-аскета по преимуществу, который чаще всего представляется погруженным в медитацию и в процесс самосовершенствования. Но и инициатическое становление Светового Короля (или Короля Мира) Богом-Логосом не является последней стадией Королевского Пути, т.к. и сам Логос стремится к достижению Венца Чистого Бытия, а Чистое Бытие, в свою очередь, хочет быть короновано Абсолютно Иным. Так инициатическая цепь Королевской Мистерии уходит в высшие регионы Метафизики, и на каждом ее уровне потенциальный Субъект становится актуальным посредством Жезла - Молнии, испепеляющей ветхое и периферийное и открывающее Истинное и Полярное. И интересно заметить, что на санскрите слово “молния” звучит как “vidyut”, чей корень “vid” недвусмысленно указывает на идею “видения” или “ведения”, т.е. “знания”, “гнозиса”, несущего в себе тайны реализации истинно Королевского Субъекта, трансцендентного Homo Regius - Человека Царствующего. 

Деление человека на мужчину и женщину соответствует делению внутри заместителя Субъекта на то, что максимально близко к самому Субъекту (мужчина), и на то, что максимально далеко от него, т.е. максимально объектно (женщина). Мужчина - субъектный полюс человечества, женщина - объектный. В этом смысле, пользуясь символом, разобранным в предыдущей главе, можно сказать, что мужчина есть прямое отражение Полюса, т.е. сама окружность, ограничивающая “конус” плотного мира Бхур в одном из возможных горизонтальных планов, а в данном случае - в плане “земного человечества”. Женщина, со своей стороны, представляет в пределах человечества отражение объектных модальностей “человеческого мира”, символически соотносится с пространством и внутри окружности и вне ее одновременно. Именно эта двойственность символизма женского начала определяет подчас противоречивое отношение к ней в традиционных обществах: то она рассматривается как существо низшее по отношению к мужчине, то, напротив, утверждается как высший принцип. Но как бы то ни было, женщина даже в самом высоком смысле всегда остается не-субъектной, вторичной по отношению к мужчине, который и в своем историческом человеческом воплощении сохраняет связь с Полюсом, с Истинным Субъектом, могущим быть названным Истинным Мужчиной или “Трансцендентным” Мужчиной (хотя, естественно, здесь идет речь о трансцендентности весьма относительной). 

Двойственность женщины связана и с тем, что она является вторым полом, согласно традиционным воззрениям, появившимся из Перво-мужчины, который был Двуполым Мужчиной, или Мужчиной-Андрогином. Индуизм соотносит женщину с понятием Шакти, т.е. Сила, Мощь, Способность. Можно сказать, что эта женщина есть первичное излучение силы Полюса-Андрогина- Мужчины, который воспроизводит свое отражение Человека-Мужчину, Мужчину-Мужчину, посреди этой излученной силы, порождая свой образ и подобие, своего Сына. Этот второй не-андрогинный Мужчина - Окружность - делит женщину-силу (Шакти) на 2 части - на внутреннюю и внешнюю по отношению к нему. Внутренняя женщина как проtкция высших витков спирали (см. предыдущую главу), обычно рассматривается Традицией как совокупность Священного, как присутствие Бога (Полюса), жилище Бога, т.к. именно внутри круга присутствует Полюс. Более всего эта идея была разработана в тантристских школах, а также в иудейской Каббале (теория Шекины) и в исламском эзотеризме (Сакина). В христианской догматике внутренняя женщина отождествляется с Церковью как вместилищем Христа. Внешняя женщина - это совокупность низших недочеловеческих модальностей “человеческого мира”, и в этом смысле она часто отождествляется с животными, растительными и минеральными уровнями, нуждающимися в покорении и в приведении к гармонии со стороны активного человеческого принципа - Мужчины. Можно сказать, что внутренняя женщина отождествляется с центро-стремительной Силой (Шакти), т.е. с силой притяжения к Полюсу. Внешняя женщина, напротив, соответствует центробежной силе, силе отталкивания от Полюса. В данной ситуации Мужчина находится между двух женских стихий, причем его духовная реализация, т.е. инициация в Королевский Статус, становление Шакраварти, есть путь сквозь внутреннюю женщину, часто представляемый как hieros gamos, священный брак. Но этот центростремительный брак, одновременно, означает отречение от внешней женщины, т.е. аскеза или отсутствие центробежного брака. Священный брак имеет своим символом радиус, т.е. соединение окружности с полюсом. Этот радиус в данной перспективе часто представляется в виде Фаллоса или в виде Копья. Характерно, что само слово Шакти обозначает на санскрите не только “силу”, но и “копье”. И часто символом внутренней женщины, Шакти Бога, также служит именно Копье, хотя, казалось бы, это подчеркнуто фаллический аттрибут. Тема инициатической эротики в индуизме особенно связана с Богом Шивой, который представляется и как Бог Совокупления и как Бог Аскезы, т.е. как Бог Центростремительного Брака по преимуществу. Он осуществляет соитие с внутренней женщиной, своей Шакти-Парвати, и отказывается от центробежных тенденций, пребывая в постоянной аскетической медитации. И кроме этого, Шива есть Бог Кладбищ, Бог-Смерть, т.к. в нем открывается Инициатическая Смерть, происходящая на Полюсе, где существо изымается радикальным образом из мира перевоплощений, освобождаясь от фатальных скитаний по нескончаемой спирали космической переферии. 

На чисто человеческом уровне обычная женщина несет в себе, естественно, лишь архетипы этих двух сил, их суммарную парадигму. Можно сказать, что она является проекцией двух пространств - внешнего и внутреннего - на саму окружность, замещая в этой окружности объектные уровни реальности. Поэтому на чисто человеческом уровне и в случае мужчины и в случае женщины речь идет о потенциальных Субъекте и Объекте, т.к. Истинным Субъектом в этом плане является только Полюс, а истинным Объектом весь этот план, включая саму окружность. Окружность как сфера человеческого, хотя и является центральной, не прекращает, тем не менее, быть, с субстанциальной точки зрения, бесконечно малой частью всего плана, а значит, она несоизмеримо меньше поля силы, взятого целиком, и представляет собой только его проекцию, его типологическую и одномерную аналогию. Истинной субъектностью и истинной объектностью люди - мужчины и женщины - начинают обладать только по мере движения к Полюсу, т.е. по мере восхождения по радиусу. Иными словами, реализация половых архетипов начинается на сверхчеловеческом уровне, где мужчина приобретает некую фаллическую субстанциальность, измеряемую в соответствии с длиной радиального пути к центру. Женщина, напротив, обретает характер площади сектора круга, которой ей не достает на чисто человеческой периферии, представляющей из себя лишь линию, не имеющую площади. Такое же развитие эротических потенций происходит и в недочеловеческой сфере, на внешней от окружности стороне, но уже в обратном смысле - в смысле реализации животного, подчеловеческого объема половых архетипов. Это соответствует, однако, реализации максимальной объектности человека, которая, тем не менее, все равно повышает бытийный статус его эротики, коль скоро план, как площадь, есть поле Шакти, Силы, и проходя его не по окружности, а перпендикулярно ей (хотя и центробежно) человек достигает субстанциальной полноценности или “пассивного совершенства”, как говорит китайская традиция. С точки зрения Субъекта, Полюса, такая реализация является целиком негативной, т.к. удаляет существо от центра, но, с точки зрения Объекта, она соответствует глубине и полноте субстанциального развития эротики вплоть до ее хаотического и бесформенного дна, воплощающегося в оргии и промискуитете. 

В инициатическом ключе следует понимать и мистерию брака на социальном уровне. Момент брака соответствовал переходу мужчины от матери (внешней женщины) к жене (внутренней женщине). Мать символизирует то, что объемлет человеческую окружность. Поэтому внешний мир Традиция называет “миром Матери-Земли” или “Матери-Природы”. Жена, напротив, является объемлемой Мужчиной как в ритуальных объятиях, так и в традиционном образе жизни, в котором только благодаря мужчине поддерживается семейное благосостояние и порядок. Это отражено и в библейском сюжете о происхождении Евы из ребра Адама, подчеркивающем внутреннюю природу женщины по отношению к мужчине. Еврейское слово Ева (Heva) означает “живая” или “Жизнь”, что точно соответствует санскритскому слову “jiva”, “живая” - “душа”. Эта женщина-жизнь, женщина-душа, естественно, находится внутри человека, как супруга тела, неразлучная и верная ему вплоть до смерти - обратно тому, как Мать, напротив, расстается с телом ребенка сразу же после рождения. Поэтому библейское высказывание “да оставит муж родителей своих, и да прилепится к жене” на символическом уровне означает необходимость оставить бесформенно-материальные стадии существования (внешнюю женщину) и обратиться к миру души (внутренней женщине). 

Отнесение матери к внешней плоскости, а жены ко внутренней не всегда однозначно и неизменно, т.к. в определенной перспективе (хотя и довольно редко) соответствие может меняться. Например, можно говорить о двух женах (Черной и Белой, плотской и духовной и т.д.) или о двух матерях - верхней и нижней, небесной и земной и т.д. В христианской традиции роли женских священных персонажей вообще переворачиваются, и жена становится символом внешнего - “блуда”, “греха” и т.д., а мать как образ Девы Марии, напротив, воплощает в себе внутреннюю женщину, наделенную всеми ее признаками: в частности, в “Акафисте Пресвятой Богородице” к ней прилагаются все библейские символы среднего - промежуточного между периферией и центром -пространства: она - “пещь огненная”, “лествица небесная” и т.д. 

Все, что мы сказали выше, относится исключительно к плотному миру - Бхур, и даже более узко, к одному из его бесконечно-малых секторов - к “человеческому миру”. Но подобное же соотношение символизма полов существует и в других состояниях плотного космоса - аналогичных “человеческому” и в других тонких мирах, где сохраняется то же пропорциональное чередование “женских” и “мужских” модальностей. В частности, мы можем представить весь мир плотных форм как мужскую кристаллизацию, вне которой плещется женский хаос “Мглы Внешней”, а внутри - женский мир тонких вибраций - психических сил. Путешествие через это “внутреннее море” вибраций к фиксированной центральной точ-ке - к сверх-формальному Раю небесного Логоса-Бодхи - является задачей того, кто полностью реализовал полярную субъектность плотного мира и теперь вступает в новый брак с женщиной тонкого мира, внутреннего даже по отношению к тому, что является самым внутренним в рамках уровня Бхур, Земли. Эта женщина тонкого мира в иранской традиции называлась Фраварти, а в скандинавских сагах - Валькирией, т.е. крылатой огненной женщиной, ведущей погибших героев в Небесный Рай - Гаротман или Вальгаллу. Эта же фигура встречается и в рыцарском посвящении под именем “Прекрасной Дамы” или “Инициатической Дамы”. 

В данной перспективе сам совершенный Субъект, Андрогинный Мужчина плотного мира, делается “мужским Мужчиной” и относительным Субъектом для тонкого мира. Инициатический эрос снова становится актуальным, т.к. посредством его сам Шакраварти реализует себя как Бодхи-Логос. И в этом случае символизм человеческих полов по аналогии переносится на высшие уровни - на уровни тонкого мира. 

Логос-Бодхи также часто представляется в виде мужчины. Но если по отношению ко всем мирам Трибхуваны он является Мужчиной-Андрогином, т.е. Всесовершенным Субъектом Проявления, по отношению к Чистому Бытию он не совершенен и несовершенно субъектен, т.к. отделен от него самим фактом своей проявленности (хотя и сверх-формальной), а значит и корнем Проявления - Женщиной-Пракрити. Здесь тоже может идти речь об Иерогамии (священном браке), т.е. об инициатическом соитии Логоса с Пракрити, хотя и на чисто принципиальном уровне. Результатом такого метафизического брака Логоса со внутренней Природой (Пракрити) является отождествление Логоса с самим Чистым Бытием. Заметим, что внешняя женщина за периферией соответствует здесь внешней по отношению к Логосу Природе (Пракрити), т.е. совокупности 2-х нижних миров Бхур и Бхувас, а также объектной стороне самого неба - Свар - небесным возможностям, представляемым в индуизме как небесные девы - Апсары, а в исламе как райские девы - гури. 

Но и само чистое Бытие, Сат, может сочетаться браком со своей внутренней женщиной, роль которой выполняет в высших регионах Метафизики, уже выходящих за грань Онтологии, Небытие-Асат. В этой перспективе, характерно на первый взгляд парадоксальное утверждение зороастрийской традиции относительно того, что сам Бог Света - Ахура-Мазда -обладает своей Фраварти, т.е. внутренней женщиной, которая ведет его по пути самопреодоления, по пути возвышения. И именно через это инициатическое соитие снимается фундаментальная Двойственность Метафизики, и реализуется Иное, чисто Трансцендентное - Адвайта, истинный Мужской Андрогин Абсолюта. 

Благодаря универсальности символизма полов возможно применить его далеко за пределами человеческого или животного мира, где аспект пола представлен с наибольшей наглядностью. В сущности, деление на 2 пола отражает Двойственность вообще, хотя в идее пола особенно подчеркнута парадигматичность Двойственности, как бы записанная принципиальным образом внутри самого Субъекта. Пол - это субъективизация Двойственности, переведение ее в такую плоскость, где она может быть снята в личном действии, не предполагающем гигантских, “макрокосмических” пропорций объектной Двойственности. Решая половую проблему в рамках личности, существо принципиально освобождается от давления Объекта и, соответственно, от необходимости решать проблему человек (как бесконечно малая часть среды) против бесконечно большой среды “самой по себе”. Покорение внутренней женщины, прохождение сквозь нее к мужскому Андрогинату Субъекта, для любого существа означает покорение внешней женщины - тяжелого огромного хаоса субстанции, которая сама по себе представляется (и является) непобедимой для всего, что хотя бы в малейшей степени несет в себе ее частицу. Именно поэтому мистерия брака считалась в древних традиционных обществах одной из самых священных и самых страшных мистерий. В мистерии брака между мужчиной и женщиной, брака приводящего к реализации нового существа - Мужского Андрогина или Абсолютного Мужчины, полностью покорившего женскую сущность, разбившего иллюзию ее отдельности, да и вообще ее дуалистического наличия как особой и отличной от мужчины категории - отражается Великая Метафизическая Инициация самого Чистого Бытия (Сат) в Абсолютно Иное, в Нереальный Абсолют или в Чистую Трансцендентность. Именно благодаря распознанию Небытия как внутреннего по отношению к себе и метафизическому совокуплению с ним возможен реальный переход от Великой Печали Принципа, всегда отделенного от Трансцендентного, к Великой Радости Недвойственности, Адвайты, и в этом заключается последняя тайна пола, отбрасывающая свой запредельный свет на всю Метафизику, пропитывая ее основным своим качеством - Любовью, которая, согласно апостолу, является наибольшей из трех богословских добродетелей. К этому же относится и формула: “Бог есть Любовь”, т.к. никакая сфера Метафизики не свободна от мистерии Любви, и именно Любовь является высшим Божественным Законом, организующим и ориентирующим все проявленные и непроявленные миры. 

В конечном счете, можно сказать, что реализация таинства брака строго тождественна и Инициации, и Гнозису. Это видно и в выражении “войти в женщину”, т.е. углубиться в нее ( а слово “инициация” - “initiatia” этимологически означает “вход”, “начало”, “углубление”), и в выражении “познать женщину” - что соответствует познанию, гнозису. Все эти три аспекта в христианском эзотеризме соединяются в образе Софии-Премудрости Господней, которая есть и Женщина-Невеста Мудреца (известный средневековый мистик Генрих фон Сузо плел венки своей Невесте, Небесной Софии - так жива и конкретна была для него стихия гнозиса), с которой он стремится совокупиться, и полнота знания, учения, доктрины, и эффективный и реальный путь к Посвящению, к Инициации в Королевский Статус Субъекта - Христа. Точно так же синтезируются эти три роли в иудейской “Шекина” (и в исламской “сакина”), которые одновременно являются возлюбленными посвященного, эзотерическими учениями и инициатическими Дамами. Индуистская концепция “Шакти” тоже содержит в себе эти три ипостаси, хотя подчас они представляются и по отдельности, в форме тех или иных богинь или других женских персонажей священного предания. 

Благодаря универсальному смыслу Любви, она легла в основу целых традиционных направлений, наиболее известными из которых является христианская религия - “Религия Любви” и индуистский тантризм. Но учения, связанные с тайной Иерогамии (священного брака), наличествуют и во всех остальных традициях, хотя чаще всего скрытые под покровом символических выражений, они соответствуют ,эзотерическому, внутреннему аспекту Традиции, доступному только тем, кто может доказать свою духовную и интеллектуальную пригодность для посвящения в эту высшую из Мистерий Бытия, Мистерию Пола и Любви. 

Все это применимо и к сфере человеческого. Суммарное и парадигматическое разделение на иерархические уровни земных существ нашло свое отражение в системе каст (или “варн” на санскрите), причем слово “варна” означает как раз качество. Кастовая система существовала в самых разных традициях и типологически всегда оставалась одинаковой, независимо от различий в наименованиях, и в частных функциях каст в тех или иных сакральных обществах. В самых общих чертах можно сказать, что этих каст или варн существует 4. Или, иными словами, внутренняя природа человеческих существ может быть сведена к 4-ем основным типам. Эта внутренняя природа является врожденной и может быть изменена только через точку прерыва - т.е. через смерть, т.к. в кастах отражена именно трансцендентная иерархия. Поэтому деление всех людей на 4 касты сохраняется лишь на одном уровне космического существования, при переходе к другим уровням внутренняя природа может быть изменена. С другой стороны, эта 4-х кастовая система свойственна не только человечеству, но и другим существам, вплоть до того, что индуизм считает, что даже Боги имеют кастовую принадлежность, и для того, чтобы сменить касту, им необходимо переродиться или пере-проявиться в ином качестве. 

4 касты таковы: 

1) Брахманы - жрецы, носители Метафизики и основных вытекающих из нее учений и священных наук. Они соотносятся с Логосом, Бодхи, гуной саттвой и миром Принципов вплоть до самого Абсолютно Иного. 

2) Кшатрии - воины, реализаторы Метафизики на космологическом плане, осуществляющие функции духовного упорядочивания Космоса - социального и материального. Высшим статусом кшатриев является королевский статус. Они соотносятся с гуной раджас и средним миром - Атмосферой, уровнем универсальной жизни.

3) Вайшьи - земледельцы, скотоводы, торговцы, домохозяева, ремесленники, люди искусства - ответственные за организацию частных секторов Космоса , отдельных сторон общественной жизни и внешней среды. Если кшатрии упорядочивают Космос глобально, то вайшьи - локально. Или иначе, кшатрии решают общие проблемы человеческой стратегии в отношении окружающего внешнего мира, а вайшьи воплощают эту стратегию в жизнь на конкретном уровне, реализуя волю воинов. Им соответствует смешение гун раджас и тамас и формы плотного мира, Бхур. 

4) Шудры - слуги и рабы, т.е. люди не имеющие никаких конкретных функций и обязанностей. Они могут принимать участие в самых различных сферах деятельности, но не в качестве ответственных и самостоятельных личностей, а как подсобная рабочая сила, полностью подчиненная организующей воле высших каст. 

Шудры - существа гуны тамас, и они символически связаны только с миром плотных форм, максимально отделенным от тонкого мира, а значит, с тем уровнем плотного мира, в котором эти формы тяготеют к разложению, не будучи поддерживаемы жизненными энергиями души. Поэтому шудры соотносятся с периферией плотного мира, с тем его сектором, где плотные формы распадаются до превращения в прах. 

Кастовое деление людей является проекцией деления самой Метафизики на миры Принципов и Логоса, мир души и мир телесных форм. В отдельную категорию здесь выделяется периферия плотного мира, соответствующая особой касте - шудр. 

Пол воплощает в себе фундаментальную двойственность Метафизики, а касты - множественность миров, символически выраженную священным числом 4. В китайской традиции есть формула: “Вначале было 1, потом 2, потом 3, а потом вся тьма вещей”. В аналогичной формуле пифагорейского тетрактиса (1+2+3+4=10) 4 стоит на месте “всей тьмы вещей” и является синонимом неопределенно большой множественности (см. главу III). 

Традиционные касты не являются аналогами современных классов общества, т.к. они соответствуют не столько социальному положению человека, сколько его внутренней врожденной природе, которая в положительном случае совпадает с общественными функциями, а в случае нарушения гармонии, может и не совпадать, что, тем не менее, ничего не меняет во внутреннем качестве существа, тогда как принадлежность к классу целиком и полностью определяется чисто социальным положением и соответствующими функциями. Касты отражают многообразие человеческих типов, приведенное к 4-м парадигматическим формам, каждая из которых включает в себя неопределенно большое количество вариаций. Каста представляет собой ту степень насыщенности души светом Архетипа, которая сохраняется в течении всего цикла индивидуального проявления существа на человеческом уровне с рождения до смерти как основное внутреннее условие самого этого проявления. В этом смысле каста имеет двойственный характер - она представляет собой и залог духовной реализации, данный в качестве “архетипизированной” души, и ограничение этой реализации более или менее узкими каналами предрасположенности. Такая двойственность вообще свойственна всей Проявленности, и открывающей, и скрывающей одновременно мир Принципов. Иными словами, каста - это путь, данный существу через внутренний характер самой конкретности его проявления. Этот путь “хорош” тем, что, следуя им, можно дойти до цели, т.е. до самого Архетипа, но он “плох” тем, что с необходимостью исключает определенные возможности, относящиеся к другому пути. В случае же, если существо вообще не следует по этому пути, то каста становится чистым ограничением, т.е. приобретает совершенно негативный смысл. Это относится и к высшим, и к низшим кастам, т.к. в любом случае они заключают в себе оба этих аспекта.

Кастовые особенности проявленных существ предполагают различные методы их самореализации, смысл которой может быть сведен к методам инициации и уровням знания, гнозиса. Таким образом, касты, в первую очередь, имеют свойственные только им инициатические учения и практики, специфика которых определяет уже более внешние ритуальные и даже социальные функции. 

Инициация брахманов тесно связана непосредственно с самой Метафизикой, т.к. световая полнота их внутренней природы делает для них предварительные этапы крайне легкими и позволяет сконцентрировать максимум внимания на мире Принципов, начинающимся за пределом миров форм. Этот трансцендентализм определяет и внутреннюю и внешнюю сторону жизни брахманов, занятых исключительно небесными заботами: чтением священных книг, совершением жертв, созерцанием и передачей фундаментальных Метафизических Принципов по цепи Традиции. Символической целью жизни брахманов является “Драхма” - т.е. Духовный Закон, который может быть также отождествлен с полнотой Гнозиса. Инициация брахманов осуществляется в метафизическом созерцании, в духовном отождествлении с неподвижными Принципами, располагающимися за пределом форм и действий. Отсюда типологические неподвижность брахмана, его медитативность, его незадействованность в потоке космических событий и явлений. 

Инициация кшатриев, чьей жизненной целью является Кама - желание, связана с динамикой жизни (а точнее, с ее преодолением) и тайной Любви. Кшатрии подчеркнуто связаны поэтому с половой реализацией, с иерогамией. Смысл их кастовой инициации состоит в превращении дезориентированных и даже центробежных жизненных вибраций души в центростремительные, в предании им полярной ориентации. В кшатриях доминирует гуна “раджас”, гуна подвижности и действий, и поэтому они поставлены перед необходимостью считаться с этим, в то время как световая, саттвическая природа брахманов в значительной степени избавляет их от влияния данной гуны. Если брахманы символизируют неподвижность и центральность, то кшатрии - стремление к центру, действие соединения с центром, что требует преодоления центробежных сил. Поэтому инициатические практики кшатриев основываются, кроме сакрального эротизма, на военных искусствах, символизирующих решимость героя достичь неподвижного центра даже вопреки своей непостоянной и волнующейся природе. Исламская традиция называет эту инициацию “Великая Священная Война” - “джихад-аль-акбар”, т.е. “война внутренняя”, ведущаяся с центробежными энергиями души в отличии от “Малой Священной Войны” (“джихад - уль-сагир), направленной против врагов Религии. 

Вайшьи тоже имеют свою инициацию, но на этот раз ориентированную на пробуждение тонких вибраций, заглушаемых косностью плотных форм благодаря наличию примеси гуны тамас в их внутренней природе. С другой стороны, вайшьи стремятся распространить элементы своей психики, причастные к гуне раджас, на плотный материальный мир, организуя его, заставляя его соучаствовать в гармоническом ритме Бытия, преодолевая инерцию. Эта инициация сильно варьировалась в зависимости от профессиональной специфики и могла основываться на земледельческих, скотоводческих или торговых практиках, а также на методах сакральных искусств. Символическая цель жизни вайшьев - “Артха”, на санскрите “вещь”, “предмет”. Можно сказать, что вайшьи являются “демиургами”, т.е. теми, кто претворяет бесформенную хаотическую материю в вещь, в предмет, и одновременно придает этому предмету динамику формального существования. 

Шудры - это та каста, которая не имеет ни символической цели, ни специальной инициации, т.к. она представляет собой чистую пассивность и инерциальность на человеческом уровне. В шудрах кастовая спецификация проявляет свои наиболее негативные стороны, т.к. здесь реализуются максимальные ограничения при минимальной схожести с Архетипом. Шудры ближе всего среди людей к внешнему миру , и поэтому они типологически наименее склонны к познанию и реализации субъектных сторон человеческой природы. Они воплощают полноту несхожести человеческого относительного Субъекта с Истинным Субъектом плотного мира, тогда как брахманы, напротив, подчеркивают их схожесть. Но даже в этом случае шудры, благодаря своей принадлежности к человеческому типу, имеют возможность реализовать истинную субъектность, хотя это и осуществляется крайне редко и вопреки их внутренней природе. 

Поэтому гармоничные традиционные общества никогда не закрывали возможности причаститься к гнозису никаким кастам, вплоть до шудр, при условии индивидуальной способности усвоить принципы этого гнозиса. 

С другой стороны, шудры причащались к инициации косвенно, посредством высших каст, с которыми они находились в контакте либо как слуги, либо как наемные работники. 

Идеальное, гармоничное традиционное общество предполагало соответствие внутренних каст и внешних общественных функций. Это представление было характерно не только для индуизма, но и для других цивилизаций - иранской, шумерской, египетской, китайской и т.д. вплоть до идеального государства Платона. Но одной из важнейших причин последующего непонимания и отвержения кастовой системы в западных “просвещенных” странах, начиная с эпохи Возрождения, было полное забвение традиционной концепции “апурва” (дословно “небывалое”, “новое”) или ее аналогов, которые можно назвать совокупно “законом гармоничности проявления”. Смысл этой концепции, называемой иногда также “теорией жеста”, состоит в утверждении полной гармоничной взаимосвязанности между внутренним миром человека и окружающей его средой. Индуистский термин “апурва” (этимологически почти совпадающий с современным научным термином “эмерджентность”) характеризует “новое”, “небывалое” в широком смысле, и более конкретно специфику “нового” проявления существа на данном космическом уровне. Согласно полной теории “апурвы”, эта “новизна” проявления является абсолютно логичной и связана с внутренней структурой самых глубинных пластов существа, не зависящих от условностей воплощенной формы, т.е. не затрагиваемых рождением или смертью. Таким образом, сам факт рождения человека в той или иной касте, его “небывалое” явление на человеческом плане, предопределено степенью чистоты его души, т.е. внутренней, врожденной кастовостью. Отсюда следует гармония внутреннего и внешнего, причем именно внутреннее логически предопределяет внешнее, а не наоборот. 

Традиционные общества всегда основывались на максимальном соответствии с метафизическими Принципами и космической гармонией, и поэтому в них чисто социальное понималось как отражение онтологического, космического. Сам кастовый институт имеет более космологический, нежели политико-социальный или экономический характер. Генетическая непрерывность каст, их связь с родом, в этой перспективе, отражала символически непрерывность субстанциальной стороны Проявления. Родовая принадлежность человека к данной касте являлась субстанциальным или необходимым условием его кастовости, тогда как внутренняя природа, степень просветленности души, дополняла генетическую кастовость до достаточности. Этому соответствует традиционное для людей двойное имя - одно имя личное, а другое фамильное. Их совокупность является качественной характеристикой человека, тогда как его фактическая проявленность служит количественной характеристикой. Индуизм называет полноценную индивидуальность - “нама-рупа” или “имя-форма”. 

“Форма”-“рупа” соответствует количественной фактичности существа, а имя - “нама” - его качеству или касте. Проявление существа на человеческом плане требует разделения имени, “нама”, на 2 составляющих - “фамилию”, “нама-гаутрика”, и личное имя “нама-наумика”, или точнее, “каста души”. “Нама-наумика” (“имя именное”), проявляясь, притягивается как раз к соответственному фамильному кастовому полю “нама-гаутрика” (“имя предков”), которое, в свою очередь, снабжает душу плотной формой, “рупа”. Таким образом “небывалое” появление существа на данном уровне отнюдь не есть первоначальное обусловливание его дальнейшего развития. Напротив, оно есть закономерное следствие логической цепи, заложенной в самом центре существа, и именно поэтому это существо подбирает, “притягивает” необходимые элементы данного уровня Проявленности, руководствуясь всей той логикой, которую можно, под определенным углом зрения, назвать его “волей”. Теория “апурва” была известна во всех древних традициях, хотя и с разнообразными вариантами. 

Китайская традиция, например, особенно подчеркивала и разбирала “фамильную кастовость” - “нама-гаутрика”, основывая на ней фундаментальную концепцию “солидарности расы”. Более всего это видно в конфуцианской традиции. 

Исходя из “закона гармоничности проявления”, связь касты с родом теряет всю видимость рокового детерминизма и закабаления индивидуума обществом, что так раздражало социальных либералов Возрождения, Просвещения и продолжает раздражать современных демократов. И, строго говоря, ненависть к кастовому строю, понимаемому во всей духовной и символической полноте, свидетельствует скорее о невежестве относительно фундаментальных законов Онтологии и Священной Антропологии, нежели об избытке чувства “справедливости” и филантропии.

В заключение следует заметить, что, помимо 4-х кастовой системы, существуют еще 2 человеческих типа, которые выходят за ее рамки. С одной стороны, речь идет о касте “Хамса” (“Лебедь”), которая, согласно индуистской традиции, давно исчезла с лица Земли. Эта каста была в полном смысле слова сверх-человеческой, т.к. синтезировала в себе все 4 касты, еще не разделенные, а потому и еще не ограниченные друг другом. К этой касте хамса принадлежали, согласно преданию, древнейшие легендарные, божественные цари. 

Каста хамса - это каста андрогинов, Королей Мира, каста самого Ману, воплощающая в себе всю полноту исторического архетипа человека. Но будучи сугубо сверхчеловеческой, эта каста выходит за пределы нормальных каст, хотя полная реализация духовных возможностей трех высших каст - законченные и совершенные кастовые инициации - с необходимостью должны привести традиционного брахмана, кшатрия или вайшью к статусу “Хамса”, Белого Короля, парящего,как Лебедь, над плоскостью человеческих форм и действий. 

С другой стороны, индуизм считал, что существуют подкастовые типы, также выпадающие из 4-х кастовой системы, но только “снизу”. Их традиционно называли “чандала”. “Чандалы” считались проекциями нижних подчеловеческих состояний на человеческий план, и поэтому их вообще не относили к человеческому роду. Чандалам запрещалось участвовать даже в самых низших уровнях общественной жизни, т.к. согласно представлению индуизма, не иметь касты, значит вообще не являться человеком, тем более, что каста в индуизме называется “варна” (“качество”, “цвет”) и отсутствие “качества” (имеется в виду человеческое качество) означает выпадение из сферы человеческого. Чандалы считались наделенными вместо человеческой души некой илюзорной химерой и чаще всего рассматривались как воплощение низших демонов, асур, ракшасов, якшей или оборотней. С точки зрения гун, чандалы относятся к низшим слоям тамаса, где даже плотные формы распадаются и растворяются в количественном, материальном “ничто”. 

Трансцендентная иерархия каст трансцендентна вертикальным образом. Если в течение цикла воплощения на данном конкретном уровне существо реализует свои кастовые возможности целиком, то оно отождествляется с Королем Мира, с Архетипом, с кастой хамса, покидает область относительных существований и навсегда выходит за пределы кастовых различий. Если оно проходит реализацию частично, оно после смерти может улучшить свою касту, проявившись в новом космическом секторе (высшем по сравнению с предыдущим). И если, наконец, кастовая реализация вообще не произошла, после смерти кастовость может ухудшиться. Но все это касается только “личного имени”, “нама-наумика”, существа, которое в момент смерти преступает предел данного уровня (трансцендирует его). С точки зрения самого этого уровня, каста существа остается неизменной вплоть до смерти, т.к. здесь она связана с нама=гаутрика, “фамильным” или “родовым именем”, служащим непрерывным психо-генетическим полем, смысл которого состоит именно в его имманентной неизменности, в противостоянии разрушительным хаотическим энергиям тамаса. 

Это соображение делает очевидным всю бессмысленность желания перейти из одной касты в другую, т.к. это было бы отрицанием всей логики кастового деления. Смена касты возможна только через порог смерти, являющейся точкой разрыва цепи существований, и более того, эта смена есть отнюдь не лучший выход, т.к. в рамках одной и той же касты при ее полной успешной и окончательной инициатической реализации человеческое существо сможет добиться гораздо большего в рамках одного и того же цикла проявления, нежели “откладывая” эту реализацию на потом. В этом состоит “спасительный” аспект кастовой системы, с точки зрения Метафизики, т.к. он позволяет существу избежать бесконечных скитаний по гигантским спиралям плотного и тонкого космоса и сразу соединиться с Великим Архетипом, с самим Королем Мира, вращающим Колесо Бытия. 

Параллельно с описанием наиболее значительных соотношений внутри Метафизики, мы достаточно ясно, на наш взгляд, определили вектор трансцендентной, инициатической и гностической ориентации, вертикальной или перпендикулярной по отношению к любому конкретному метафизическому уровню, вплоть до самых вершин Чистого Бытия. Итак, мы очертили “одновременно” комплекс метафизического утверждения и наметили вектор его инициатического, трансценденталистского преодоления. Но несмотря на внутриметафизическую законченность нашей экспозиции, мы оставили без внимания один крайне существенный момент , соответствующий 2-ой принципиальной позиции, которую можно определить как позицию телеологическую, т.е. концентрирующую свое внимание на Телосе, Конце или Цели (имеется в виду на Конце и Цели Онтологии и Метафизики). Если первая позиция соответствует традиционному ответу на вопросы “Что?” и “Как?”, то вторая должна однозначно дать ответ на вопрос: “Зачем?” или “Почему?” Этот вопрос обращен не столько к утверждению метафизической данности, сколько к ее Причине и ее Смыслу, т.е. непосредственно к тому, чьей тайной вестью является вся Метафизика. Эта сфера традиционного знания всегда была наиболее строго закрытой, поскольку углубление в нее было чревато страшными, разрушительными последствиями для тех, кто не был тщательнейшим образом к ней подготовлен. 

Учение о Конце Бытия - Телеология (Учение о Цели) или еще точнее Эсхатология (Учение о Конце) - концентрирует в себе наиболее важные параметры духовной проблематики. Совокупность общих принципов этого учения может быть названа эсхатологическим гнозисом. Мы приведем ниже в общих чертах основные характеристики этого гнозиса, для того, чтобы закончить разбор Путей Абсолюта. 

Эсхатологический гнозис ориентируется на особое уникальное метафизическое событие, которое ранне-христианские гностики называли “Свершением всех Свершений”. Это “событие” происходит не в одном из уровней Метафизики, а захватывает их все, является единым и абсолютным для них. “Свершение всех свершений” - это Абсолютный Конец, за которым не следует никакого повторения, никакого возобновления циклического развития. Это касается как проявленных миров, так и чисто принципиальных. Можно сказать, что Абсолютный Конец - это тот фактор, который объединяет между собой все уровни Метафизики, является их общим знаменателем. В индуистской традиции это событие носит название “Маха-пралайя” - “Великое Растворение”. 

Основной метафизический смысл “Свершения всех Свершений” состоит в необходимости утверждения Трансцендентного, Нереального Абсолюта , и не только как стоящего с той стороны, но и как Единственного. Иными словами, Великая Печаль Чистого Бытия “рано” или “поздно” должна кончиться, и имманентность его метафизического наличия должна быть упразднена. Отличие этого Великого Метафизического События от конца какого-либо частного уровня в том, что за ним не следует возобновления. “Свершение всех Свершений” происходит только один раз. 

Отражением этого великого одноразового Конца, является все Прерывные точки Онтологии, все бытийные и метафизические “разрывы”. Но в определенный момент совокупность накладывающихся друг на друга уровней реальности выстраивается таким образом, что концы всех частных циклов сходятся в одной точке, в точке Абсолютного Конца. Здесь “отраженный” и “условный” конец становится совершенным. 

Сама эта точка и есть Телос, Цель Метафизики, в которой с максимальной ясностью вспыхивает ее скрытая трансцендентная Причина. Как правило, символом этой точки Традиция считает особое, последнее, замыкающее цикл Проявление Божества, Принципа - Спасительного Посланника, суммирующего в себе все логически предшествующее и обнажающего то, что было скрыто в этом предшествующем. Действие, осуществляемое этим Посланником, согласно евангельскому выражению, заключается в том, чтобы “сделать тайное явным”, т.е. обнажить само Трансцендентное, что возможно только при полной и абсолютной отмене имманентного. 

Разберем подробно Метафизическое содержание “Свершения всех Свершений”, начиная с самых высших регионов реальности. Небытие как Возможность по отношению к чистому Бытию как к Действительности выступает в качестве предела, содержащего это Чистое Бытие. Несмотря на то, что Небытие содержит среди других тотальных возможностей возможность Бытия, а значит, и его Метафизический и сверх-онтологический исток, оно не только может превратить Чистое Бытие в Действительность, оно должно это сделать, повинуясь высшей и транцендентной по отношению к нему Необходимости, Трансцендентной Адвайте. Эта Необходимость является Отрицанием категории Возможность как наивысшей, и утверждает за ее пределом Иное, превосходящее любую Возможность, даже самую всеохватывающую. В рамках самой Всевозможности это выражается в том, что среди всех частных и включенных в нее возможностей наличествует возможность самоотрицания, т.е. возможность становления Действительным. Эта Возможность само-отрицания есть выражение метафизической недостаточности Возможности или, иными словами, отражение Необходимости Трансцендентного или Абсолютной Необходимости. Поэтому появление Бытия “из” Небытия, помимо того, что возможно, еще и необходимо. 

С другой стороны, появление Чистого Бытия отнюдь не тождественно Необходимости, т.к. оно прямо проистекает из Все-возможности Небытия и сущностно является принадлежащим ему как одна “бесконечно-малая” его модификация, тогда как Чистая Необходимость абсолютным образом превосходит Возможность. Значит, позиция Чистого Бытия в данной ситуации двойственна: оно как действительное возникает из Возможного благодаря Необходимому, не совпадая при этом с Необходимым. Чистое Бытие, появившись, ввергается не только в Печаль, но и ставится перед Проблемой, перед загадкой собственного Происхождения, несущего в себе помимо очевидного “логического” следа объемлющей его Всевозможности-Небытия, “нелогическую” и неадекватную Тайну. Это - Тайна Необходимости. 

Чистое Бытие, явившись, “понимает”, что должно исчезнуть уже хотя бы потому, что “оно есть”, а “есть”, будучи самым универсальным, тем не менее является “определением”, а значит “ограничением”, вне пределов досягаемости которого лежит все то, что “не есть”. Все ограниченное “рано или поздно” должно стоклнуться с тем, что его ограничивает и что, тем самым, является без-граничным, поэтому Бытие рано или поздно должно перейти в ограничивающее его Небытие, преодолев тем самым свою ограниченность. Таким образом, Чистое Бытие с необходимостью сознает свою единственную метафизическую перспективу - перспективу “не быть”, вернуться в лоно Всевозможности. И тем не менее у Чистого Бытия есть и еще один путь - путь постижения не того, откуда оно возникло, а того, почему оно возникло. 

На это “Почему?” имеется два ответа. Первый ответ, характерный для перспективы, ограничивающейся метафизической диадой, Двайтой, формулируется так: “Бытие появилось, потому что могло появиться”. Этот ответ, утверждающий неизбежную двойственность, не является последним, и поэтому обрекает Чистое Бытие всякий раз на новое появление, после того, как оно будет втянуто как Действительное в несравнимо более полное метафизически Небытие-Всевозможность. Если возможность самоотрицания в пределах Всевозможности была бы следствием простого Произвола, т.е. метафизической случайностью, Бытие было бы обречено на постоянное циклическое возникновение, порождаемое игрой Возможности. Иными словами, в таком случае Чистое Бытие было бы не необходимым, случайным и бессмысленным фантомом, простой функцией от Небытия. На самом деле этот ответ характерен для определенных школ традиционной Метафизики, считающих Небытие-Всевозможность последней инстанцией. В сущности, за этим стоит не просто отклонение от полноценной трансцендентно ориентированной инициатической перспективы земной Традиции, подверженной отчасти энтропическим воздействиям космической среды и законам циклического упадка, но и отголосок заблуждения, в которое может впасть сам высший Онтологический Принцип, Сат, не постигший Тайны Необходимости и обреченный на новое появление, на “дурную бесконечность” Великого Невежества.

Второй ответ характерен для эсхатологического гнозиса. Он формулируется так: “Бытие появилось как доказательство того, что содержавшее его до появления Небытие, не является последней инстанцией, и что за его Пределом наличествует Иное, не совпадающее ни с Бытием, ни с Небытием. Подобный ответ открывает для Чистого Бытия новый и парадоксальный путь сквозь Небытие, не в Метафизическую Всевозможность, а за ее пределы, по ту сторону этой Всевозможности. Это Путь к Нереальному Абсолюту. 

Путь Чистого Бытия сквозь Небытие является эсхатологическим, т.е. ориентированным на Конец, в полном смысле этого слова, потому что в случае успеха, Чистое Бытие раз и навсегда выходит за пределы Возможного и тем самым кладет Конец не только самому себе, но и своей причине, своей Возможности. Это есть реализация Чистой Адвайты, т.е. преодоление метафизической Двойственности, ее радикальное и окончательное снятие. В этом и состоит высшая Тайна Необходимости, Тайна Эсхатологического Гнозиса. 

Путь Чистого Бытия сквозь Небытие с внешней стороны означает исчезновение Бытия в Небытии, но не тождественное, однако, простому возврату Действительного в предшествующее ему Возможное. Чистое Бытие, поняв истинную трансцендентную Причину своего наличия, никогда более не сможет поддаться иллюзии полного метафиического превосходства Небытия-Всевозможности. Но с другой стороны, оно не может и утверждать свое собственное превосходство над Небытием, т.к. это противоречило бы Истине, коль скоро Чистое Бытие есть не что иное, как перевод в Действительное логически предшествующих возможностей Небытия. Поэтому, Чистое Бытие утверждает не свое превосходство над Небытием, но превосходство над ним Иного. И иного, нежели наличие Бытия, и иного нежели “наличие” Небытия. 

Однако обоснованность этого утверждения может быть доказана только в том случае, если Чистое Бытие сумеет, вернувшись в Небытие, сохранить свое новое знание, которого у него не было до Перво-появления. Именно сохранение этого Знания и является доказательством того, что, уйдя в Небытие, Чистое Бытие прошло сквозь него и, в конце концов, отождествилось с Абсолютно Иным, единственным истинно Трансцендентным Принципом. Это знание тождественно эсхатологическому гнозису, т.к. здесь акцент падает именно на то Новое, что Бытие постигает после своего Появления, и не содержалось в его истоке. Полнота этого Нового означает Истинный Конец, т.к. навсегда избавляет Бытие от периодического удаления от Иного, навсегда излечивает его от Великой Печали. 

Конец Чистого Бытия, стяжавшего Новое Знание о нетождестве Небытия и Трансцендентного, и есть “Свершение всех Свершений”, т.к. именно для этой Великой Цели метафизически и появилось Бытие, и даже само Небытие, провиденчески способствовавшее обнаружению Необходимости и тайно направлявшееся самой этой Необходимостью. И в самой точке Конца концентрируется все это Новое Знание, не подверженное Уничтожению - Вечное Знание об Ином, тождественное самому Иному, Великий Инициатический Результат Бытия. Понявшее тайну Необходимости Чистое Бытие и есть Спасительный Посланник для самого себя, в той мере, в которой оно осознало себя символически причастным к Великой Необходимости, посланным Ею, для того, чтобы спасти себя, а также и Небытие, от Перво-иллюзии неснимаемой метафизической Двойственности. Евангельская фраза, прямо указующая на “Свершение всех Свершений” - “тогда последние станут первыми” - может быть отнесена и к самому Чистому Бытию, которое действительно является последним в Великой Перво-Троице: Трансцендентное-Небытие-Бытие, но имеет шанс слиться с самим Трансцендентным, т.е. стать Первым в самом абсолютном смысле этого слова.

Такова парадигма Эсхатологического Гнозиса в высших регионах Метафизики. Все внутри-онтологические уровни, естественно, подчинены Чистому Бытию и сопричастны его Великой Проблематике, хотя и в отраженном смысле. Вся иерархия действительных бытийных уровней, стоящих ниже Чистого Бытия, в конце концов, поставлена перед той же эсхатологической альтернативой: либо, достигнув своего логического предела, вернуться к объемлющей их частной внутрибытийной Возможности, предполагающей непременно новые переходы в Действительность, либо пройти сквозь данную непосредственно, объемлющую конкретный уровень, возможность и тем самым радикально преодолеть себя. Наличие самого Чистого Бытия и вытекающего из него Проявления, существующего на нижних планах в форме циклического развития, всегда оставляет выбор между двумя эсхатологическими возможностями открытым. И более того, пока не наступает важнейший метафизический момент совпадения Конца всех бытийных, проявленных или принципиальных циклов, две эсхатологические или телеологические перспективы так накладываются друг на друга, что ясно отделить одну от другой просто невозможно. В этом проявляется сомнение Чистого Бытия, его колебание относительно однозначного разрешения Тайны Необходимости. И лишь в момент “Свершения всех Свершений” в точке, где все уровни Метафизики соприкасаются со своим Концом, происходит последнее Откровение, однозначно разводящее по разные стороны трансцендентную и имманентную перспективы возврата к Истоку, что соответствует в христианской традиции идее Страшного Суда, в ходе которого “праведники будут отделены от грешников”. 

Точка Конца Бытия есть Точка Конца всех бытийных уровней, и хотя она является одной-единственной для всех, каждый из уровней “видит” или “предчувствует” ее в соответствии со своей особой перспективой. В мирах, подчиненных различным видам длительности, эта точка может быть определена как точка Конца длительности: в частном случае, Конца Времени, как в плотном мире (Бхур). В мирах Принципов, естественно, не может идти речи о длительности, но Конец может быть “представим” и в них как некоторое логическое и онтологическое событие, резко отделяющее наличие Принципа и его отсутствие. 

Каждый из миров, подходя к моменту Страшного Суда, т.е. к своему Концу, подобно Чистому Бытию, поставлен перед проблемой Двойственности и Недвойственности. Наступление самого этого момента удостоверяет то или иное решение, суммирует результат развития данного мира и соответственно с этим определяет его последующую инициатическую “судьбу”. 

Так, Конец Плотного Мира (Бхур) может быть только возвратом к Тонкому Миру (Бхувас), а может означать трансцендентное восхождение сквозь тонкий мир в Небесный Рай Перво-Интеллекта. Эта перспектива отражена в сюжете о восхождении на небо в теле пророков Илии и Еноха. Та же проблема, в сущности, стоит и перед тонким миром - либо быть втянутым в Логос-Интеллект, либо прозреть сквозь него факт его проявленности, а значить распознать его онтологическую вторичность: иными словами, увидеть, по выражению герметиков, “нагую Диану”, Чистую Природу, Мула-Пракрити. Интеллект, Бодхи, также конечен, коль скоро он принадлежит к Проявлению, а значит, и перед ним стоит эсхатологический выбор: либо отождествиться со своей непосредственной субстанциальной Причиной - Пракрити, либо сквозь нее, взойти к Чистому Непроявленному Бытию. Сама Универсальная Природа, Пракрити, должна решить ту же задачу - либо слиться с Пурушей - Чистым Бытием, от которого она отделилась на принципиальном уровне - либо “понять”, что само ее отделение произошло из-за наличия Небытия, объемлющего Бытие и понудившего Чистое Бытие продолжить цепочку отрицаний, но на сей раз внутри-бытийных, начиная с Пракрити. 

Внутри частных модусов Бытия также осуществляется эсхатологическое становление “последних первыми”, хотя и на относительном уровне. Но поскольку эсхатологический момент Страшного Суда является Единым и не имеющим ни онтологической, ни логической, ни, тем более, временной протяженности, то в нем оценивается лишь само типологическое намерение того или иного кокретного мира (или существа этого мира), и относительно трансцендентное превращается в Чисто Трансцендентное, поскольку для самого Иного нет ни малогго, ни большого, ни близкого, ни далекого , и “Суд его есть Суд Праведный”, но одновременно и “Суд Милостивый”. Именно эта идея эзотерически занесена в знаменитый христианский догмат “Вера вместо дел, да вменится мне, Боже”. 

Итак, “Свершение всех Свершений” - Конец Бытия - уравнивает между собой все метафизические планы, но разделяет заново их уже на ином основании. Можно сказать, что в этом Священном Событии все стремящееся к Адвайте, к Иному, к Абсолютной Необходимости внутри Бытия (а равно как и внутри Небытия), но до поры вынужденное подчиняться закону Двайты (Двойственности), сливается с Адвайтой, становится Иным и Необходимым, в то время как все остальное возвращается к потенциальному, возможному состоянию, обреченному на неизбывную и фатальную имманентность и, в конечном счете, иллюзорность. При этом возникает новая Двойственность, Эсхатологическая Двойственность, которая есть, на самом деле, утверждение Чисто Иного, Чисто Трансцендентного, вскрывающего Второе как Полную Иллюзию, и поэтому объявляющее себя как Апофатически и Трансцендентально Единственное, строго тождественное Нереальному Абсолюту и Трансцендентному Последнему Субъекту. Здесь происходит эсхатологическая и окончательная перегруппировка Метафизики, где деление осуществляется более не на онтологической или принципиальной основе, а на основе солидарности (пускай символической!) с окончательным выбором Чистого Бытия, по отношению к разгадке его Причины, его “Зачем?”. Все уровни Бытия, вплоть до самых мельчайших его крупиц, познавшие тайну Необходимости, приравняются в миге “Свершения всех Свершений” к самому Абсолюту, а все, поддавшееся иллюзии в отношении достаточности Возможности, удовольствовавшееся признанием Произвола реальности, метафизически исчезает в имманентном и фиктивном Ничто, независимо от своего метафизического статуса, даже в том случае, если этот статус максимально высок. 

Конец Бытия, как и конец одного из его миров, часто символизируется в Традиции приходом Спасительного Посланника. Будучи сущностно Единым, этот Посланник может иметь различные формы и различные имена, в зависимости от того, о каком из миров идет речь. Естественно, что эти формы и имена должны максимально соответствовать наиболее субъектным модальностям, возможным в данном мире, т.к. Конец мира в некотором смысле совпадает с открытием его субъектного Архетипа, с откровением его наиболее субъектной сущности. В отличие от конца частного цикла , откровение в Абсолютном Конце Мира также Абсолютно. Поэтому Спасительный Посланник открывается в момент “Свершения всех Свершений” как Абсолютный Полюс. Соответственно, в каждой из метафизических модальностей этот Полюс имеет свое особое обозначение. Однако специфика сугубо эсхатологического Откровения состоит в том, что различие в этих особых обозначениях, в особых именах полюсов для разных миров полностью стирается и, с другой стороны, каждый из этих полюсов раскалывается сам по себе как бы на две составляющие: на полюс Этого и полюс Иного. Причем все трансцендентные аспекты полюсов сливаются в Одно, составляя Единый для всей Метафизики Луч Иного - самого Спасителя, а все имманентные аспекты собираются в фиктивную иллюзорную фигуру его Антипода. Эта идея наиболее ясно запечатлена в ранне-христианском символе Амфесбены, представляющего собой единого Змея с двумя головами : одна из них принадлежит Христу, другая - Антихристу. Кроме того, традиционное имя Христа - Царь Мира (Князь Мира), а Антихриста - или Дьявола - Царь Мира Сего (Князь Мира Сего). Это разделение царских, т.е. полярных функций, этот раскол Полюса на две составляющие представляет собой сугубо эсхатологическое явление, нечто, осуществляющееся в момент Конца Бытия. Подобный раскол характерен и для самых высших регионов Метафизики, т.к. в момент Конца само Чистое Бытие “понимает” нетождество Небытия и Чистой Трансцендентности, что соответствует распознанию двойственности полюса, на всех нижних уровнях.

Поскольку эсхатологическая проблематика является всеохватывающей, священные персонажи Эсхатологии приобретают абсолютную нагрузку. Трансцендентно ориентированный аспект субъектного Архетипа и его эсхатологический фиктивный Двойник, ориентированный имманентно, связываются с аналогичными фигурами высших и низших миров уже не символически и типологически, но напрямую, и поэтому их конфликт и их противоборство наделяются бесконечно важным смыслом и сущностной, принципиальной необратимостью. Этот смысл и эта необратимость проистекают из того, что в Эсхатологии сталкиваются не просто полюс и периферия, как это имеет место в обычной Онтологии, но два лика самого полюса, и поэтому конфликт не может быть снят посредством относительного решения, как не может быть и отложен, переведен “по циклической спирали” на иной план. Именно необратимостью отличается эсхатологическая мистерия, и этот необратимый характер Конца особенно подчеркивает христианская традиция, утверждающая, что после Второго Пришествия Христа во Славе и Страшного Суда - “времени уже не будет”. Решительность такого утверждения отнюдь не свидетельствует об узости христианского видения, как бы не могущего разглядеть другого цикла и другого времени, за пределом данного. Напротив, Христианство, будучи сугубо эсхатологическим Откровением, с предельной жесткостью и строгостью представляет истинную метафизическую картину Конца Бытия, полностью выводящего трансцендентно ориентированного Субъекта за границы циклов, времен и самого метафизического наличия. 

Иисус Христос в христианском богословии традиционно именуется “Бого-Человеком”. С точки зрения Эсхатологии это абсолютно точно соответствует истине, т.к. Человек, являющийся Субъектом нашего мира и Бог, являющийся Субъектом высших миров, в конце Времен, в фигуре Спасительного Посланника, полностью и строго совпадают. С другой стороны, отличительная черта Христа в том, что он пришел “не во имя свое, а во имя Богово”, в отличие от Антихриста, который приходит как раз “во имя свое”, как Человеко-Человек, Князь Мира Сего. Христос, будучи эсхатологическим Полюсом-Полюсов, Бого-Человеком, тем не менее, утверждает нетождество себя себе самому и верность Трансцендентному Принципу, т.е. свое Посланничество.Антихрист, напротив, - это полюс сам по себе, без вертикали эсхатологического преодоления , т.е. полнота Возможности-Могущества, заставляющая считать любую Действительность своей Причиной лишь чистый Произвол самой этой Возможности - потому Антихрист приходит “во имя свое”. Но Человеко-Человек, Антихрист, имеет глубинное обоснование и в высших метафизических сферах. Этим обоснованием является эсхатологический апофатизм, т.е. попытка Небытия обесценить знание Чистого Бытия о тайне Необходимости, бросив на это Знание тень сомнения через сопоставление этого знания как Действительного, т.е. катафатического, утвердительного, с непроницаемой бездной своей апофатической отрицательности. Иными словами, Небытие-Всевозможность хочет представить себя как Бого-Бога, как Скрытый Пра-исток, отрицающий правомочность самой эсхатологической постановки вопроса, желая спутать догадку Чистого Бытия о неабсолютности Небытия и приписать только самому себе таинство возникновения и исчезновения. Иными словами, это - то же утверждение полярного самотождества, что и в случае с Человеко-Человеком, только на несравнимо высшем уровне, на уровне предельных метафизических регионов, где тождество Бога и Бога, тем не менее также является ложью, как и в случае с Человеко-Человеком, Антихристом, поскольку ничто в Метафизике не равно самому себе, а все есть не что иное, как указание на Абсолютно Иное. В Эсхатологии , в этой уникальной точке Метафизики, Иное действительно обнаруживается, но не само по себе ( что было бы абсурдным), а через Знание о нем, милосердно данное Чистому Бытию, поставившему в абсолютности своей Печали страшный и парадоксальный вопрос о Причине и Цели своего Возникновения, уже этим бросая тень сомнения на самодостаточность произвола Небытия в качестве истинного мотива Онтологии. 

Эсхатологическому Христу, Бого-Человеку, Истинному Гнозису о тайне Необходимости, противостоит Человеко-Человек, но одновременно он же является строго тождественным в силу эсхатологических условий Бого-Богу, а значит, обладает той Тайной Беззакония, о которой говорит Апокалипсис. Именно такое соотношение фигур в Последней Битве и делает ее столь фундаментальной на любом бытийном уровне, независимо от его относительности. То, что имеет отношение к Концу, -абсолютно, и поэтому китайская традиция утверждает, что “Воля Неба” непосредственно и прямо вторгается в судьбу существа только однажды - в момент его смерти, тогда как в остальное время она влияет на него лишь косвенно и опосредовано. Так и в Конце Миров Воля Трансцендентного открывается прямо, уравнивая иерархию Метафизики и наделяя эсхатологический конфликт даже ее мельчайших частей сверхзначимостью и великим абсолютным смыслом. 

Эсхатологическим в относительном и ограниченном смысле является всякий период завершения цикла, т.е. тот его сектор, который непосредственно прилегает к точке размыкания, к точке прерыва любой части окружности. Поэтому внутри самой эсхатологической перспективы также есть особая иерархия, но во многом отличная от онтологической иерархии. Сущность этого отличия - в возможности отмены дистанции между символизируемым и символизирующим, которая и является основной идеей Эсхатологии. В эсхатологической перспективе теряется смысл внутри-онтологических уровней, т.к. здесь важно не то, к какому уровню принадлежит какой-нибудь оканчивающийся цикл, а сам факт его отмены, его прекращения. В сугубо метафизических рамках различных состояний существует определенная непрерывность, обеспеченная в проявленных мирах общей причастностью к Универсальной Природе (Пракрити), в мирах Принципов, причастностью к Чистому Бытию, и, наконец, в мире самого Чистого Бытия, сталкивающегося с Небытием, причастностью к общей Метафизике. Поэтому при не-эсхатологическом подходе к циклическим событиям Метафизики, даже не самых высших ее уровнях, акцент при рассмотрении конца цикла падает на переход от одного состояния к другому: инерциально и имманентно в случае пассивного и “центробежного” существа, и инициатически и трансцендентно в случае активно противостоящего иллюзии реализатора Субъектного Архетипа. И хотя при инициатической реализации также существует переход через точку прерыва, через точку смерти (что, впрочем, верно и для обычного перехода существа из состояния в состояние, хотя, конечно, разрыв здесь гораздо менее радикален), всякий раз посвящаемый сохраняет свою непрерывную связь с рамками Метафизики, и стремление к истинно Трансцендентному, остается для него только стремлением, следом причастности к Великой Печали Чистого Бытия. Вся Метафизика является Целым, обращенным к своему Загадочному Истоку, но окончательная реализация этого Истока возможна только при Конце Метафизики как таковой и в перспективе Мета-Мета-физики. Поэтому Эсхатология, ориентированная, в конечном счете, на Мета-Метафизику, отбрасывает свою тень на все финальные моменты частных циклов, давая существам, погруженным в Метафизику, уникальный шанс сразу, в момент конца частного цикла, избежать давления всех возможных циклов или метафизических состояний, т.е. абсолютизировать частный конец, предельно трансцендентализировать точку разрыва. 

Эсхатологическая перспектива подчеркивает не то , с какого на какой план переходит существо, но тот факт, что оно переходит. Здесь строится новая иерархия - не иерархия планов, а иерархия концов планов, иерархия точек разрыва. Именно в этих точках заложено негативное равенство всей Метафизики, т.к. в них на уникальный и не имеющий ни онтологического, ни метафизического объема “момент” реализуется сам Апофатический Принцип. В обычном случае формула конца цикла на санскрите звучит как “нети”, что логически подразумевает: “не то, но то” - “не одно, так другое”, “не то” - конец “того”. Эсхатологический же аспект выражен, напротив, формулой “нети, нети”, т.е. “ни то, ни то” (“ни одно, ни другое”). И здесь следует заметить, что в реальности за обнаружением апофатического, отрицающего Принципа в конце какого-то цикла, мгновенно следует начало нового цикла, т.е. затемнение, сокрытие этого Принципа. Эсхатологический гнозис же ставит акцент на отождествлении существа со своей собственной смертью в момент ее прихода, на вступление с ней в священный брак. Именно это может сделать смерть существа на частном уровне его Абсолютной Смертью, его слиянием с самим Трансцендентным, выводя существо из всех хитросплетений метафизической иерархии. 

Иерархия Эсхатологии основана на успехе смерти, на способности существ ускользать в Конце Цикла от фатального возобновления, причем не только возобновления подобного и однородного, а от возобновления вообще. Поэтому, с эсхатологической точки зрения , метафизический уровень вообще не играет никакой роли; важно лишь то, что он имеет Предел, который можно достичь и, слившись с ним, застыв на нем, реализовать “Свершение всех Свершений”, свободное ото всех метафизических ограничений. 

В этой связи приобретает особенную ценность конец всякого, даже самого частного цикла, такого, как конец земного человечества и так вплоть до смерти отдельного человека. Поэтому Конец человеческой цивилизации и смерть человека выделялись в особые традиционные учения - в частные эсхатологии, в учение о Конце Человечества и в Искусство Смерти, ars morendi. 

Конец человеческой истории, Манвантары, считался в Традиции наиболее важным эсхатологическим событием, уступающим по значимости лишь концу Кальпы, т.е. всего Миропорядка. Конец Манвантары - это Конец Ману, т.е. исторического Субъекта, представляющего собой сумму индивидуальных человеческих Субъектов. Смерть Ману - это смерть земного человека в его Архетипе, это Архетип человеческой смерти. Поэтому всякий человек, умирая, причащается к этому универсальному Архетипу, к Концу Времен, вступает в свой индивидуальный Страшный Суд, строго тождественный Страшному Суду Конца Манвантары, в согласии с эсхатологической логикой единства символизируемого и символизирующего. И более того, следуя этой логике, конец Манвантары, т.е. Смерть Ману, строго тождественен Концу Кальпы, т.е. смерти Вайшванары или Праджапати. А в общеметафизическом комплексе между смертью Праджапати и погашением Чистого Бытия, с эсхатологической точки зрения,, также не существует никакой разницы. Именно это строгое тождество “Свершения всех Свершений” на любых метафизических уровнях лежит в основе Искусства Смерти - высшего из традиционных, инициатических искусств, практика которого дает возможность выйти за все причинно-следственные цепи Метафизики, минуя промежуточные инстанции, реализовать Нереальный Абсолют - Чистую Трансцендентность. 

Смерть конкретного человека на практике теснее всего связана именно с Концом Человечества, к которому этот человек принадлежит, т.к. непрерывность родовой фамильной цепи (родовое имя -“нама-гаутрика”) реально нарушается только в конце Манвантары, и в этот момент человеческая личная душа (личное имя - “нама-наумика”) действительно сталкивается с пределом земного человеческого уровня, тогда как простая индивидуальная смерть человека в нормальном случае не отделяет его окончательно от рода, и определенная часть его души продолжает жить в потомках и родственниках. Лишь в Конце Манвантары смерть на земном уровне личной и родовой души человека совпадают, что открывает перед ними действительно полную и всеобщую перспективу Смерти. Именно поэтому в тех традициях, в которых эсхатологические аспекты наиболее развиты, Искусство Смерти всегда соприкасается с постоянным акцентированием конца Манвантары, с концентрацией инициатического внимания именно на этом историческом событии. Личная смерть, смерть, касающаяся нама-наумика, “именного имени”, представляет собой субъектную сторону Эсхатологии, а смерть человечества как универсального “семейного имени”, нама-гаутрика, - объектную сторону. Концентрация внимания на Конце Истории позволяет практикующему Искусство Смерти носителю эсхатологического гнозиса яснее понять масштабы духовной проблематики, предвосхитить универсальную значимость своего инициатического пути. Индивидуальная смерть как эсхатологический минимум, данный человеческому существу, имеет своим наиболее непосредственным дополнением Конец Истории, и именно эти два Конца замещают собой все остальные эсхатологические аспекты Метафизики, суммируют их для человека и являются в то же время достаточными для реализации наиболее трансцендентных аспектов “Свершения всех Свершений”. 

Эсхатологический Гнозис в земной Традиции центрируется вокруг фигуры Спасительного Посланника, в котором воплощается земное человеческое представление о Конце Бытия и о “Свершении всех Свершений”. Видимый в исторической перспективе, этот Спасительный Посланник приобретает черты Кого-то, Кто придет к Человечеству в Конце Времен и принесет с собой истинный духовный Конец, осуществит то, к чему стремятся имманентные тенденции цикла, не могущие, однако, поставить точку без вмешательства Сверху. В иудейской традиции этим посланником является Мессия. В Христианстве ему соответствует Иисус Христос (во Втором Пришествии). В Исламе в Конце Времен предполагается Приход Махди, отождествляемого в шиизме с последним скрытым до поры Имамом, “Имамом Времени”. В Буддизме эсхатологическим спасителем является Майтрейя, Будда грядущих времен, в зароастризме - Саошьянт, в индуизме - Калки, десятый “аватара” (появление, воплощение Верховного Принципа - Вишну). Эти эсхатологические персонажи являются священными ориентирами эсхатологического гнозиса в его историческом проявлении, и поэтому они стоят в центре этого гнозиса, вплоть до того, что некоторые традиции носят имя самого эсхатологического спасителя - как в случае Христианства. В персоне Спасительного Посланника, являющегося в Конце Мира, концентрируется мистерия тех двух сторон человеческой смерти, о которых мы говорили выше; в ней воплощается таинство соединения двух смертей, а значит и сам Брак человека (и человечества) с Великой Смертью. Этот Посланник стоит между двумя Ману, между двумя Манвантарами (циклами Ману), как Великая Апофатическая Теофания Трансцендентного, и поэтому к нему должен быть обращен Дух того, кто идет путем эсхатологического гнозиса, путем Искусства Смерти. 

Важно подчеркнуть здесь и особую значимость той Манвантары, в которой, по мнению индусов, живет современное человечество. Эта Манвантара - 7-я, последняя в цепи Манвантар Удаления, за которой должна последовать цепь из 7-ми Манвантар Возврата. Естественно, что эсхатологический смысл этой 7-й Манвантары должен быть особенным в пределах нашей Кальпы, т.к. в этой точке осуществляется изменение ориентации всего потока реальности нашего Космоса. Поэтому Конец 7-й Манвантары рассматривается как совершенно уникальный со всех точек зрения, а Спасительный Посланник, стоящий между 7-й и 8-й Манвантарой, является главным в эсхатологической иерархии. 6 предыдущих Посланников, приходивших в Конце прошлых Манвантар, были его “пророками”, а 7 последующих будут его “апостолами”. Сам же ОН “пребывает” именно на границе 7-го и 8-го человеческого цикла, на имманентном уровне циклического развития, представляя собой “Священное Зеркало”, дойдя до которого, поток Бытия поворачивает вспять. 

Поэтому Калки, 10-ый Аватара, “Воин с мечом на белом Коне”, является центром истории, результатом всех прошлых Манвантар и cущностью всех будущих, наиболее ценной вещью всего Бытия. 

Точно такое же представление характерно и для исмаилитских гностиков, считающих, что 7-й “Воскреситель”, “Кайим”, в отличии от 6-ти предыдущих “Воскресителей”, является главным и наиболее ценным, т.к. только ему окончательно удастся победить Иблиса-Дьявола в форме Даджала (Антихриста) и навсегда покончить с той Великой Двойственностью, которая присуща даже самым высшим регионам Метафизики, но которая разоблачается и отражается только на ее предельной периферии, на границе низшего плотного Космоса. Одно из имен 7-го Кайима, “Воскресителя”, - “Совершенный Ребенок”, т.к. именно ОН является истинной тайной целью Всей Метафизики, видимой, естественно, с эсхатологических позиций. В этом индуистская доктрина Калки полностью совпадает с исмаилитским учением о Кайиме, а равно и с христианским представлением о 2-м, окончательном, Пришествии Спаса-в-силах, Торжествующего Христа-во-Славе. 

Эсхатологический гнозис, будучи совершенно универсальным, тем не менее, имеет свои наиболее центральные точки приложения, и такой точкой является Конец Кали-юги 7-й Манвантары - т.е. символический момент максимального удаления космического потока от своего Полюса, Центра. Здесь, в окружении разложившегося, хаотизированного и демонизированного мира, на пороге внутрибытийной Мглы Внешней, имманентного предела Онтологии, должна произойти Великая Мистерия “Свершения всех Свершений”, самая важная и самая фундаментальная для всех уровней Метафизики, т.к. только она сможет ответить на эсхатологический вопрос “Зачем?”, поставленный Великой Печалью Чистого Бытия.

ПРЕДИСЛОВИЕ 

Глава 1 МЕТАФИЗИКА, АБСОЛЮТ И ТРАНСЦЕНДЕНТНОСТЬ

Глава II ПЛАНЫ МЕТАФИЗИКИ

Глава III КАТЕГОРИЯ ВОЗМОЖНОСТИ, ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ И НЕОБХОДИМОСТИ

Глава IV ПРИНЦИПЫ И РЯДЫ СИМВОЛИЧЕСКИХ ЧИСЕЛ

Глава V СУБЪЕКТ И ОБЪЕКТ

Глава VI. ГНОЗИС И ИНИЦИАЦИЯ

Глава VII. СИМВОЛИЗМ В ТРАДИЦИИ

Глава VIII. КРЕСТ И СЛОГ “ОМ” В ТРИБХУВАНЕ

Глава IX. КОСМИЧЕСКИЕ ЦИКЛЫ

Глава Х. HOMO REGIUS

Глава XI СИМВОЛИЗМ ПОЛОВ

Глава XII МЕТАФИЗИКА КАСТ

Глава XIII ЭСХАТОЛОГИЧЕСКИЙ ГНОЗИС

Книги и тексты А.Дугина

FAQ АРКТОГЕИ

ФОРУМ

Ресурсы

МЕТАФИЗИКА

Персоналии

Рене Генон
Юлиус Эвола
Герман Вирт
Жан Парвулеско

Пишите нам:
dugin@dugin.ru

Заказы книг по почте:
s_melentev@hotmail.com

Директор Арктогеи:
olisava@mail.ru