Александр ДУГИН

КОНСЕРВАТИВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ  из-во АРКТОГЕЯ, Москва, 1994 


                    ЭРА СЕРБИИ

Вчера там царил конформизм...


    Когда в последние десятилетия речь заходила о Югославии, сразу в сознании всплывала картина довольно обеспеченной европейской страны, чья политика представляла собой череду постыдных и малодушных компромиссов между капиталистическим Западом и социалистическим Востоком. Система Тито сочетала в себе типичный советский тяжеловесный конформизм и типичную западную обывательско-утилитарную психологию “рынка”. Классический югослав представлял собой идеальный тип фарцовщика par exellence, а югославская экономика основывалась на мелком и паразитарном шантаже Запада “советской угрозой”. Ведущая роль Белграда в Третьем мире также являлась лишь опосредущей инстанцией, лишь смягчающей западное и восточное давление. Наложение друг на друга идеологических, экономических и политических элементов “коммунистической” и “капиталистической” идеологий порождало лишь смешение и всеобъемлющий конформизм. Югославы в Европе и Америке приравнивались к слегка улучшенному варианту “турков-эммигрантов”. Одним словом, эта страна была стандартным и типовым образчиком “мондиалистского” общества, составленного из элементов как восточной, так и западной мондиалистской модели. Нонконформистские силы и течения, национальные и традиционалистские тенденции практически не давали о себе знать — все выходящее за рамки общепринятых клише либо воспринималось с западным безразличием, либо подавлялось с советской жестокостью. Казалось, Югославия — идеальная платформа для опыта конвергенции между капитализмом и социализмом, задуманной идеолагами мондиализма Киссенджером, Бжезинским и другими членами Бильдерберга и Трехсторонней комиссии в начале 70-х. Нации мирно спали. Дух и религия отождествлялись с формами профанической, чисто академической культуры. Казалось, ничто не предвещает взрыва или пробуждения. Казалось, Балканы прочно присоединились к фукуямовскому миру “Конца Истории” и не испытывают в нем никаких проблем. Качественные товары, красивые и аккуратные здания, американские инвестиции...

          Сегодня — Национальная Революция
     Разрушение Горбачевым Восточного лагеря разом взорвало исскуственный балканский “заповедник конвергенции”. Рухнула Восточная опора “Ялтинского мира”. И в этот момент здесь произошло нечто неожиданное. Вместо мирного и плавного вхождения в капиталистическую Европу, вместо окончательного сращивания с космополитической западной рыночной моделью —прививки которой югославы получили раньше других экс-социалистических стран — вместо уютного, хотя и второсортного места, в европейском содружестве ... буря национальной воли, взрыв этнический памяти, духовная революция, священная война, невероятный немыслимый подъем народного самосознания, наконец, прямой вызов, брошенный “Концу Истории”, Новому Мировому Порядку, всесильным властителям мировых финансов, грозному космически оснащенному Пентагону. За какие-нибудь два-три года пассивность сменяется активностью, сон — пробуждением, трусость — героизмом, глупость — пронзительным осознанием, бледная “культурность” — пожаром Духа. Как же это могло произойти? У истоков пробуждения Югославии или, точнее, народов экс-Югославии стоят три идеи — Нация, Религия, Свобода. Когда Словения заявила о своем отделении и присоединении к “благополучной Европе”, Белград (тогда еще отождествлявшийся с Югославией) прореагировал с типично “титовской” нелепой жестокостью. Но это еще ничего не значило. Далее, началось пробуждение Хорватии. Хорваты вспомнили о своей Нациальности, о своей Религии (католичестве) и потребовали Свободы. Жесткость и радикальность хорватов заставили сербов, проживавших в Краинах на территории Хорватии вспомнить о своей собственной Нации, Религии (православие) и потребовать свободы для себя и своего народа. Поспешное признание независимости Хорватии Западом и анти-русским правтельством России означало начало сербско-хорватской войны — за Нацию, Религию, Свободу. Это было началом Сербской Национальной Революции, которая была Консервативной Революцией в полном смысле этого слова, так как ее конечнойц целью было возвращение к историческим национальным константам — к духу народа, к его Вере, к его героическому прошлому, к его особой кровавой и ослепительной Славянской Христианской Судьбе. Если в отделяющуюся Словению были посланы еще югославские войска, то в Хорватии к войне пробудилсь сербы, сербский народ, сыны Великой Сербии, не имеющей никакого отношения ни к Тито, ни к коммунистам, ни к “капиталистическим” гастарбайтерам. Хорваты, созидая свою Национальную Революцию, геноцидом и чудовищными преступлениями над сербами, над сербскими женщинами и детьми затронули в сербской нации то, что лежит глубже всяких политических и экономических наслоений, что составляет сущность народной воли, национальной истории. Они коснулись сербского сердца и ... Народ восстал. Так на территории Хорватии появилось Сербское национальное государство, состоящее из Кринской Краины и Сербской Республикии Барании, Славонии и Западного Срема. Это была Война. Потом Вуковар. Потом Победа. Несколько позже тот же сценарий повторился в Боснии и Герцеговине. Боснийские мусульмане (49% всего населения республики) сделали свою революцию. Они выступили за этническую доминацию в республике “мусульманской нации” (сербов-богомилов, принявших ислам 500 лет назад во время турецкого завоевания), за ислам, как правящую религию, за свободу от “якобинской Югославии”. Боснийцы пробудили сербов, живущих в республике. Заставили их вспомнить об их национальном и религиозном “я”. И сербы поднялись на свою Революцию, на свою Священную Войну.


“Мы благодарны врагам”

     Сегодня именно на Сербию и на сербов легла вся тяжесть мондиалистского террора, весь груз международных санкций, вся полнота карательного эмбарго и морального давления. Мондиалисты Запада и Востока видят именно в сербах врагов Нового Мирового Порядка, для которого все органичное, все духовное, все укорененное, имеющее свое лицо, свою историю, свою Волю и свою Силу, преставляет величайшую опасность, смертельный риск. И это не удивительно, так как современная Сербия воплощает в себе три компонента, которые прямо противоположны основополагающей идеологии НМП: Православие, верное чистоте христианской Веры, ориентация на Восток (на традиционную Россию, на вечную и надвременную Святую Русь) и социально-экономическая система, сохранившая в определенной мере приоретет социальной справедливости, здорового, национального социализма. Но при этом сами сербы прекрасно понимают, чем они обязаны своим врагам. Как это не парадаксально и трагично, но именно анти-сербский геноцид — жестокий, беспощадный, отчаянный — вывел нацию из состояния исторической амнезии, пробудил ее к Действию, к самоутверждению, к защите, к подвигу, а затем и к триумфу. Быть может особенно глубокий сон требует особо жестокого пробуждения. Сербские генералы и даже сербские епископы в Боснии на удивление часто повторяют эту трудную, но исполненную чистотой истинного Духа фразу: “мы благодарны своим врагам, за их бессердечие, за их фанатизм, за их ненависть. Так мы обретаем себя.” Это настоящее глубинное политическое ставновление или восстановление народа, как самостоятельного духовного организма. Знаменитый немецкий юрист и теретик права Карл Шмитт писал, что “истинная политика начинается с определения врагов и друзей, причем серьезность она приобретает только тогда, когда в отношении к врагам ставкой является жизнь”. Сербия входит в истинную политику, в  с в о ю  политику. И доказав свое право на Свободу и Волю в войне против врагов, “которым они благодарны”, все с большей ясностью видится вершителям сербской Национальной Революции их настоящий и абсолютный враг — Новый Мировой Порядок, циничные и жестокие планетарные инженеры мондиализма, передвигающие народы и государства как шашки на клетках пареллелей и меридианов. И к этому врагу — к США с их технотронным, космополитическим, рыночно-материалистическим Pax Americana — никто в Сербии благодарности не испытывает. И все больше и больше сербы начинают понимать, что этот абсолютный враг остался за кадром, скрылся за спиной хорватов и боснийских мусульман, увлеченных своей Консервативной Революцией. ... Один генерал в Сербской Республике Боснии и Герцеговины заявил недавно: “Мы готовы к настоящей войне. Мусульмане и хорваты — это не серьезно. Мы ждем, когда сюда придут американцы. Мы маленький народы, но мы —православный, славянский народ. И мы умрем здесь все до единого, но этой священной земли творцам Нового Мирового Порядка не отдадим”.
       Национальная Революция открывает истинное видение не только правителям, но и простым людям, воинам, созидателям, священникам, даже детям. Детям военной Сербии, одетым в защитные униформы и идущие в бой с отцами — за Веру, Нацию, Свободу и ... за Россию. Каждый ребенок в Сербии и Черногории знает поговорку: “Нас и русских 200 миллионов”. Говорят также, что в лунные и звездные ночи с вершин Черногии видно Москву...


Белый Ангел и Белые Орлы

    Религиозный символ Сербии — Белый Ангел. Вечно у гроба Господня указует он мироносицам — “Гробница пуста”. Белый Ангел на фресках соборов, на иконах, на календарях и открытках. Белый Ангел — в сербских сердцах. Таинственно соединен он с сербской судьбой. Смысл его молчаливого жеста — “гробница пуста”! — вплетен в историю этого народа, которого “смерть” ведет к “истинной жизни”, который страдая, обретает силу, который, кажется, соткан не из плотной земной материи, а из полета огненных ангелов, из чистоты балканских потоков, из упругой вертикали горных стволов. Именно такими сербы открываются в момент национального пробуждения, в миг возврата к своей вечной национальной сузности, к Великой Сербии, лежащей империей по ту сторону времени. Белый Ангел проводит границу плоти, за которой начинается реальность Воскресения. Усташский геноцид Второй Мировой войны скрыл останки тысяч замученных сербов и сербок в глубоких шахтах. Конформист Тито предпочел не акцентировать подобные темы. Перед хорватско-сербской войной сербы отыскали останки жертв и захоронили их по православному обряду. Но хорватские нео-усташи Туджмана повторно уничтожили мертвых, взорвав могилы и надругавшись над сербским прахом. Сами сербы мрачно шутят: “Они боятся нас не только живых, но и мертвых”. “Гробница пуста”. Пустые гробницы, останки, жертвы, пытки, башни черепов, распятые младенцы, обесчещенные и садистски замученные женщины —грозные знаки, разбросанные по всему





 
Оглавление