Александр ДУГИН

КОНСЕРВАТИВНАЯ РЕВОЛЮЦИЯ  из-во АРКТОГЕЯ, Москва, 1994 


ЕВРАЗИЙСКАЯ ПОЛЕМИКА В ОППОЗИЦИИ  

ОППОЗИЦИЯ И СИСТЕМА



В последнее время хрупкое равновесие в стане политической и идеологической оппозиции стало нарушаться нарастающей полемикой между между “этноцентристами” и “евразийцами”, “красными “ и “белыми” и т. д. С одной стороны, в этой полемике проясняются доктринальные принципы различных направлений, движений и партий, ранее бывшие зачастую смутными и бессознательными, и это — позитивный аспект. С другой стороны, этот процесс является признаком вхождения оппозиции в рамки, предложенные Системой, а значит, ее “конвенционализации”, ее укрощения, ее “оскопления” в стерильных парламентско-партийных “играх”. Надо заметить, что в странах мондиалистского Запада этот ход по уничтожению оппозиции не через ее подавление, а через ее приручение, постепенное коррумпирование и “стерилизацию” блестяще отработан. По выражение Жана Тириара “существует два способа уничтожить революционную идеологию (в частности, коммунизм): бюрократия и парламентаризм”. Показательно, что в развитых мондиалистских обществах фактически нет оппозиции, оспаривающей сами принципы Системы. — И правые и левые там — лишь элементы продуманной и хитрой пьесы. Наша оппозиция, сложившаяся после августа 1991, была подлинной оппозицией, воплощавшей в себе глубинное несогласие определенных слоев общества не только с конкретными действиями правящей группы, но с основополагающими принципами мировоззрения, восторжествовавшего в расколотой стране после поражения ГКЧП. Начало же обширной полемики внутри оппозиции может привести к ее дроблению и интеграции в специально приготовленные режимом политические ниши. Очень важно именно сейчас выяснить нарождающиеся различия в мировоззрении оппозиции и понять логику их возможного развития.

НАЧАЛО ПОЛЕМИКИ: ЕВРАЗИЙЦЫ И ЭТНОЦЕНТРИСТЫ


     Основная линия начинающегося разделения оппозиции проходит между “евразийцами”, “государственниками” и “национал-коммунистами” с одной стороны и “националистами”, “панславистами”, “монархистами” с другой стороны. Основным критерием и центральным мотивом в полемике является вопрос об об отношении государства и этноса. Именно понимание этой проблемы делит сегодня ряды оппозиции, а отнюдь не отношение к коммунизму, религии, марксизму и т.д. На обеих флангах есть и крайне правые (анти-марксисты, православные, фашисты) и крайне левые (бывшие члены партаппарата, коммунисты, социалисты). “Евразийцы”-”государственники” утверждают
”превосходство Государства над Этносом”. Их национализм носит откровенно имперский, супра-этнический, геополитический характер, часто сопряженный с традиционным русским государственно-религиозным православным мессианизмом народа-богоносца. Для этого фланга расчленение СССР является Абсолютным Злом, а совершившие это злодеяние правители однозначно квалифицируются как национальные преступники, с которыми не возможны никакой конструктивный диалог, никакое соглашательство или компромисс. Это собственно и есть “непримиримая, радикальная оппозиция”, обладающая непреклонной политической решимостью сражаться с Системой до конца. В этой борьбе “евразийцы” готовы вступать союз с любыми религиозными, национальными и геополитическими силами на Востоке и Западе, которые могли бы помочь им в борьбе против мондиализма и способствовать воссозданию Империи. Рассуждающие в геополитических терминах “государственники” главным врагом считают мондиализм и талассократические США. “Националисты”-”славянофилы” со своей стороны утверждают  “первичность этнического фактора”. Такой национализм ограничен либо великоросским этносом, либо ратует за всеславянское объединение. Этот лагерь имеет в самом себе два полюса — полюс “этнического минимализма”, воплощенный в проектах санкт-петербургского объединения РОД, которое предлагает создать моноэтническое великорусское государство, и полюс “этнического максимализма”, предполагающий подчас даже восстановление СССР, но в ходе национальной русской военно-экономической экспансии в отделившиеся республики (к примеру, под предлогом защиты русского населения). “Националисты”-”славянофилы” не исключают возможности диалога и сотрудничества с правительством при том условие, если будет ограничено влияние откровенных и одиозных русофобов и представителей нерусских народов. Во всех случаях главными врагами для них являются инородцы, иудеи и т.д. Геополитические факторы для них имеют второстепенное и чисто прикладное значение.


ВЗАИМНЫЕ ПРЕТЕНЗИИ

   Оба полюса оппозиции имеют друг к другу ряд принципиальных претензий, которые легко можно вычленить. “Этноцентристы” упрекают “евразийцев” в том, что они



“Евразийцы” в свою очередь также имеют ряд претензий к “этноцентристам”. Они упрекают их в том, что они

КТО “БОЛЬШЕВИК” — КТО “МЕНЬШЕВИК”?
    Таковы принципиальные мотивы нарастающих споров в оппозиции, которые вряд ли смогут быть остановлены на уровне авторитетов лидеров, призывов к согласию и единению, увещеваний или личных симпатий. В данном вопросе противоречия имеют принципиальный характер, который условно можно сравнить со спором “большевиков” и “меньшевиков”. “Евразийцы” — это “большевики”, отказывающиеся от компромисса с коррумпированной мондиалистской властью, от парламентской демагогии, от соглашательства с Системой, готовой пойти на ограниченные и двусмысленные компромиссы. “Этноцентристы” — “меньшевики”, согласные ограничиться малым, пойти путем постепенных реформ в национальном ключе, отказаться от планетарной “Национальной Революции” ради мелких уступок мондиалистов, готовых предоставить русским фольклорное “национальное бытие” в евразийских резервациях. Кроме того крайне важен тот факт, что в стане “евразийцев” полным ходом идет процесс идеологического творчества, в результате которого складывается новая концепция “славянофильского футуризма”, великая идея “Евразийской Империи”, которая способна в будущем не только восстановить потерянное Россией геополитическое могущество, но и стать центром антимондиалистской доктрины, пригодной для провоцирования планетарного процесса идеологического и геополитического освобождения от американского банкократического господства. Эта идеология наступательна, агрессивна, универсально применима как в Европе, так и в Третьем мире. “Националисты” ориентированы только на пассивное, защитное сопротивление. Они смотрят назад, увлеченные ностальгией, сентиментальным чувством тоски по прошлому. Они верны не столько духу и сути Русской Традиции, сколько ее внешним формам, хотя в то же время моноэтническая модель России является, безусловно, совершенно “модернистической” идеей, так как ничего подобного в России за всю ее историю никогда не существовало. В целом было бы неверно соотнести “большевиков” оппозиции (“евразийцев”) с “модернизмом”, а “меньшевиков” —с “архаизмом”. На самом деле, оба полюса имеют и современные и традиционные элементы, только они сочетаются по разному. Имперская ориентация, открытость к нерусским этносам, элитарность, традиции общинной экономики — эти аспекты у евразийцев являются глубоко традиционными. Но они модернисты в том, что касается индустриальных, технологических, военно-промышленных проектов, создания глобальных информативных систем и современных комплексов коммуникаций. Чистые “националисты” модернисты в своем “моно-этнизме”, в своей неприязни к элите (что свидетельствет об индивидуализме и эгалитаризме), в своих симпатиях к национальному капиталу. И напротив, их отказ от индустриализма и технологического развития является чисто архаической чертой.


 ТАК ЛИ УЖ МЫ РАЗЛИЧНЫ?

    Надо подчеркнуть одну особенность такого разделения. Евразийское крыло оппозиции потенциально готово к диалогу и сотрудничеству с “этноцентристами”. “Евразийцы” в большинстве своем разделяют на эмоциональном уровне чувства “этнических националистов”, но при этом отказываются возводить их в доктринальный, идеологический принцип. Национальная реакция “евразийцев” опосредована и отсрочена. К примеру, испытывая точно такую же неприязнь к мафиозным столичным кавказцам как и “этноцентристы”, они в то же время отказываются делать из этой неприязни политическую категорию. Сочувствуя и сопереживая русским, оказавшимся внезапно за границей, они не взваливают вину за коренное нерусское население этих республик, но, всегда помня о причине такого положения дел, обвиняют в предательстве американских марионеток, захвативших власть в самой России. Будучи в подавляющем большинстве случаев православными, евразийцы не настаивают при этом на “прозелитизме” (совершенно чуждом, впрочем, Русской Церкви), ища стратегического союза со всеми анти-мондиалистскими силами Евразии независимо от их религиозной принадлежности (учитывая при этом и метафизическую специфику религий, в соответствии с которой к примеру, фаталистичный и антииндивидуалистический Ислам оказывается типологически ближе Русскому Православию, нежели англо-саксонское, индивидуалистическое и подрывное протестантское псевдо-христианство бесноватых проповедников-шоумэнов). Итак, “евразийцы”-”большевики” сторонники единства оппозиции. Они изнутри понимают своих “этноцентрических” оппонентов, но при этом остаются убежденными в безысходности и неэффективности “этноцентрических” проектов. “Евразийцам” не свойственная также “патриотическая шпиономания”, видящая по всюду “агентов иудео-масонского влияния”. Лишь самые радикальные представители “этноцентризма”, отказывающиеся от всякого диалога с “евразийцами”-”государственниками” и конформирующие с антинародной, анти-русской властью вызывают у них подозрение в принадлежности к “атлантистскому” лобби, так как радикальный отказ от основ евразийской геополитики выгоден только и исключительно “агентам влияния” США, чьей главной задачей является любой ценой ослабить и подчинить себе континентальные евразийские державы.

РАСКОЛЫ ВЫГОДНЫ ВРАГУ

    Подводя итог нашим замечаниям нужно указать на следующий момент: в случае окончательного раскола оппозиции на “большевиков” и “меньшевиков” нарушится ее внутренний строй, утратится ее “непримиримость”, ее “радикальность”. При этом “этноцентрический” фланг скорее всего будет интегрирован в Систему в качестве безобидной фольклорной “партии резерваций”, чтобы лозунгом “Россия для русских” продолжать разрушать остатки государственности, отчуждая инородцев и провоцируя дальнейший сепаратизм в границах РФ. “Евразийцы” же, оставшись одни, в значительной степени маргинализируются, и Системе будет намного легче покончить с ними вообще. К окончательному ослаблению “большевицкого” фланга оппозиции может привести новое выяснение отношений —например, между “коммунистами” и “правыми” или “социалистами” и “фашистами” и т.д. Как бы то ни было, надо предвидеть заранее грядущие перспективы идеологических и политических споров. Вряд ли удастся вообще избежать этой полемики, которая, впрочем, уже набирает силу. Однако необходимо сознавать уже сейчас к чему она неизбежно приведет и искать не просто партийного компромисса, но подлинного идеологического синтеза. При этом совершенно очевидно, что открытость “евразийцев”, их органическая солидарность с “этноцентристами” дает для это все основания. Коль скоро некоторое выяснение отношений неизбежно, надо постараться превратить его в созидательный, творческий процесс, в результате которого оппозиция, все патриоты должны укрепить свои ряды и постараться изолировать лишь идеологические элементы, заинтересованные в раздорах, склоках и ослабления всего нашего лагеря, подталкивающие его либо к конформизму либо самоубийству через экстремизм.


ИДЕОЛОГИЯ ПОБЕДЫ


    Уже сейчас просматриваются возможность истинного идеологического синтеза, который прекрасно смог бы объединить и “большевиков” и “меньшевиков”, и “националистов” и “евразийцев”, и “национал-коммунистов”, и “национал-демократов” и “этноцентристов”. На уровне геополитики идеалом оппозиции должна быть
мощная и “сверхнациональная” континентальная Империя, суверенная на политическом, стратегическом и экономическом уровне. На уровне внутренней национальной политики это должно быть
полное восстановление национальной справедливости по отношению к русскому народу, угнетаемому и попираемому в течении долгих десятилетий торжества анти-русской идеологии. Это, в частности, означает ражикальная борьба до последнего вздоха с руссофобским отребьем, захватившем сегодня власть в нашей стране. На уровне социальной политики оппозиция должна настаивать на восстановлении социальной справедливости, на заботе государства и общества о каждом его члене, предоставление экономических гарантий каждому гражданину Великой Державы. При этом в будущем экономическое устройство страны сможет удовлетворить как национал-коммунистов (общественная и государственная собственность в ключевых отраслях промышленности), так и сторонников национального капитализма (частная собственность на мелкие и средние производства, поощрение частной производительной инициативы в промышленности и сельском хозяйстве и т.д.). Конец произволу международного финансового капитала будет положен немедленно после прихода к власти оппозиции, хотя выгодные для государства и нации сферы сотрудничества с заграничными производственными предприятиями будут развиваться. В этом идеологическом синтезе идей оппозиции должны участвовать все ее представители. Исключены же из этого процесса будут лишь те, которые сами хотя исключить остальных из этого общенационального процесса, претендуя на единственное обладание истиной в последней инстанции. Серьезность положения, в котором находится сегодня оппозиция, историческая важность нашего времени настолько велика, что упорство в критицизме, отрицании, экслюзивизме, псевдо-профетизме, сектанстве, одним словом “меньшевизме” должны рассматриваться как ”подрывная деятельность”, направленная против России, против Государства и Нации. Не следует себя обманывать. — То, что мы проживаем сегодня, это — РЕВОЛЮЦИЯ. А значит, в действие вступают “законы революционного времени”, “военного времени”. Наши слова, наши высказывания, наши статьи — это больше не частные, индивидуальные мнения и не литературно-публицистическая полемика. За каждую написанную или опубликованную фразу теперь придется отвечать всерьез.




Оглавление