FINIS MUNDI

finis mundi 4

ЖАН БЬЕС

Paradosis Paradeisos

Отец Кирилл перекрестился и начал так:

С этого диалога, приводимого в книге “Путешествие на Святую Гору”, началось духовное обращение в Православие Жана Бьеса — выдающегося западного традиционалиста, радикального последователя Рене Генона. Жан Бьес, тогда еще студент факультета литературоведения, с ранней юности отличался резко выраженным интересом к сфере духа. То, что он видел вокруг себя — профанизм, делячество, декадентская культура, лживые мифы капитализма, общества потребления — все это внушало отвращение, заставляло искать в иных сферах и иных областях...

Прозрение наступило после знакомства с книгами Генона. О катастрофическом состоянии нашей цивилизации, о глубокой порчи современного мира Жан Бьес интуитивно догадывался... Но у Генона все вещи получали свои подлинные имена, его интонации были не догадками талантливого мыслителоя, но холодными формулами страшного и бесповоротного приговора, произнесенного от имени Свидетеля — Свидетеля с большой буквы.

Жан Бьес, следуя за Геноном, обращается к миру Востока — посещает Индию, арабский мир... Результатом этого открытия духовного Востока станет позднее его блестящая диссертация — “Французская литература и индусская мысль”. Традиционализм сопрягается у Бьеса с интересом к европейской литературе. особенно к творчеству “проклятых поэтов” и писателей — Шарль Бодлер, Артюр Рембо, Жерар де Нерваль, граф Лотреамон, Рене Домаль, Антонен Арто... В западной поэзии Бьес совершенно справедливо видит не отражение доминирующей Среды, но, напротив, зачатки восстания против нее, абсолютный бунт, протест. который по самой логике вещей не может не нести в себе мотивов обращения к Истокам, к благословенному золотому веку — веку Традиции. Однако, ни экзотические традиции Востока, ни радикальная нонконформистская поэзия Запада, ни увлечение алхимией, ни исследование психологии глубин — не могут дать Жану Бьесу подлинного удовлетворения. Генон описал лишь общие принципы традиционализма, но вместе с тем не оставил практически никаких конкретных указаний, предоставив личный выбор специфике исторической и духовной ситуации каждого человека.

Жан Бьес на распутье. Традиции Востока слишком экзотичны, приспособлены к особой цивилизационной среде, полностью освоить которую для европейца чрезвычайно сложно. Вместе с тем на самом Западе элементы Традиции представлены лишь фрагментарно — эзотеризм чаще всего пародиен и ущербен, инфицирован неоспиритуалистской заразой. А официальная католическая церковь настолько увлеклась духом времени, что уже давно утратила все подлинно метафизические корни.

За ответом Жан Бьес отправляется в Грецию, на гору Афон, Святыню Православия...

Встреча со старцем Кириллом становится поворотным пунктом в духовной судьбе Жана Бьеса. Он соприкасается с подлинной Традицией, основы которой он уже познал через труды Генона, но на сей раз речь идет о полноценной духовной практике, об интегральном опыте, захватывающем все человеческое существо, а не только его сознание.

Греческие слова Paradosis и Paradeisos созвучны. Paradosis — означает Традиция, Предание, то, что пришло к нам из благословенной старины. Но эта старина, древность рассматривается религиозными учениями всех цивилизаций и народов не как мрачное время дикости и примитивности, не как пещерная неразумность и вакханалия неандертальских варваров... Древность эпоха — золотого века. Ведь человеческая история начинается именно с земного рая. На греческом рай — Paradeisos, “парадиз”. Paradosis и Paradeisos... В этой фонетической близости двух греческих слов — вся суть Традиции, исток ее священного значения, основание ее высшего духовного авторитета. Православие — единственная христианская конфессия, которая сохранила это изначальное и аутентичное понимание Традиции, предания как продолжения тайного райского знания, идущего от начала времен и восстановленного и приведенного к божественной полноте самим Спасителем, Иисусом Христом — Сыном Божиим. Paradosis — Традиция вот что главенствует в Православии. Именно Традиция, а не мнимая безгрешность Папы Римского, макиавеллического узурпатора высшего авторитета. Именно Традиция, Предание, а не моральный консенсус и истерический. подозрительный мессианизм протестантов, гуманизировавших христианство. лишивших его чисто духовных, божественных аспектов.

Жан Бьес под влиянием афонского старца Кирилла принимает Православие.

Чистокровный француз, воспитанный в полукатолической, полуатеистической семье он делает шаг, который уникален для его среды. Это очень важно, это имеет значение символа, знака. Его учитель Генон выбрал для себя Ислам. Но в полном соответствии с нормами Традиции это повлекло за собой разрыв с Европой, жизнь в Каире и тотальную интеграцию в мусульманскую среду. Быть мусульманином и оставаться на Западе чрезвычайно трудно, если вообще возможно. Кроме того в некотором смысле это отказ от своей собственной Традиции — Христианства. Конечно, полная дегенерация католичества, его апостасия. утрата метафизического содержания и явная пародийность протестанстизма делают перспективу реставрации Духа Традиции Запада практически невозможной. Но ценность Христианства не только в его географической и циклической миссии. Сын Божий приносит не только Спасение, но новую метафизику, великую Метафизику Любви...

Отказаться от такого Дара — это почти равносильно предательству. И никакие соображения о вырождении римской церкви, латинской ереси — ведь это как раз и является чисто временным и преходящим моментом — не могут компенсировать отказа от великой Благой Вести, дающей новую надежду. Надежду на полное и совершенное обожение.

Традиционалисты основывают свои воззрения на том обстоятельстве, что современное человечество пребывает в самой конечной точке своей истории. Именно это объясняет торжество абсолютно ложных идей, засилье антидуховных. метариалистически-прагматических моделей. Капитализм, либерализм, рынок, индивидуализм, прагматизм, равенство, позитивизм — все эти идеи и не могли появиться нигде, кроме как в апокалиптическом мире, где все пропорции перевернуты, где торжествует пародия и извращение, где низшие занимают место высших, где правит темная фигура. называемая православным учением — антихристом, сыном погибели...

В атмосфере католичества даже намеки на апокалиптическую суть нашей эпохи считаются “политически некорректными”. Да и как они могли бы наличествовать в Церкви, пошедшей на тотальный компромисс с духом мира сего, солидарной с темными властелинами современной цивилизации, которые практически все без исключения причастны к миру темных парамасонских сект и сомнительных оккультных организаций!? Лишь на Святом Афоне у православных старцев. верных Традиции все пропорции соблюдены, все знаки восприняты, все истинные выводы сделаны —

Старец Кирилл к политической корректности безразличен:

Жесткая и нелицеприятная характеристика современной и особенно западной цивилизации. Только таким и может быть истинно православное отношение к западным моделям и западническим реформам.

Пророческие слова подлинно православного. Как будто уже тогда в пятидесятые годы афонский провидец созерцает адские картины грядущего. Свиные физиономии строителей “либерализма”, владельцев воровских малин и бандитских казино, устроителей мракобесных первертных концертов и богохульных монументов — позирующих со свечкой в храмах православной священной для всех истинных христиан столице Руси — благословенном граде Москва.

Одной из главных книг Жана Бьеса является “Возвращение к сущности” с подзаголовком — Что значит духовность для современного человека?

В ней он подробно раскрывает несостоятельность того, что современная культура пытается предложить людям в качестве искусственной компенсации за утрату подлинной Традиции, за отход от ее норм и догматов, от образа жизни, основанного на Предании. символе, таинстве и ритуале. В лучшем случае речь идет об искаженной фрагментарной пародии. В худшем случае об откровенной сатанинской подделке. Культура — с ее шедеврами, критиками, выставками, интерпретациями и т.д. — лишь блуждание по периферии вещей. Нигде или почти нигде вопросы не ставятся всерьез, глубоко и надлежащим образом. “Духовностью” сегодня называется плоская фикция, стремящаяся лишь завуалировать ту бездну, которая вопиет из глубин человеческой души, толкая людей к осознанию великой утраты, великой ностальгии... Но без этого чувства утраты, потери, катастрофы не может быть истинно духовного пути.

На эту же логику указывал великий немецкий философ Мартин Хайдеггер — “резкое ощущение несчастья дает нам первое представление о счастье; счастье подводит вплотную к священному; священное указывает на святость; святость связана с божественностью — божественность открывает нам Бога”.

На немецком языке это цепочка еще внушительней — Unheil (несчастье) — Heil (счастье) — Heilige (святое) — Gottliche (божественное) — Gott (Бог)

Если бы современные люди были всерьез заинтересованы в проблематике Духа, традиционалистская идея обсуждалась бы всерьез и широко. Имена Генона, Эволы, Кумарасвами были бы вынесены в центр всей полемики.

Но происходит нечто прямо противоположное. Имена и книги тех, кто выносит относительно нашей эпохи и судьбы Духа в ней наиболее строгие и адекватные суждения — намеренно замалчиваются, игнорируются, выносятся на периферию философских и культурологических споров.

Не о невинности и наивности в неуклюжей и обрывочной духовной культуре современности идет речь. Нет. Все это этапы логика страшного плана, заговора. Сознательная манипуляция общественным сознанием человечества, чтобы привить ему ложные взгляды и поверхностные суждения, чтобы плавно и постепенно вовлечь его в сети “темного сателлита”, чтобы подавить его и экономически и морально, заставив принять темные нормативы и сомнительную апокалиптическую власть “нового мирового порядка”.

Что способно противостоять режиму антихриста, спрашивает православный традиционалист Жан Бьес? Что можно и должно делать в такой ситуации людям, не желающим смириться с доминацией лжи и поклониться сыну погибели?

Только обращение к подлинной Традиции — Парадосис, причем в ее тотальном изначальном объеме. Неверно считать, как это делают многие современные верующие, что религия в определенных условиях может сводиться только к соблюдению ритуальных и моральных предписаний и что ее метафизическая, богословская, духовно-интеллектуальная сторона чревата лишь соблазнами и впадением в ересь. Если это опасение отчасти действительно оправдано из-за давления, оказываемого современным миром на круги Традиции — то существует и другой риск, не меньший, чем предыдущий. Как только религия, Церковь смиряется с минимальной ролью — с функцией морального и ритуального института, как только она устраняется от ответа на вопросы. поставленные актуальностью, как только она становится исключительно консервативным институтом, ее послание меняет смысл, ее нормы и утверждения перестают соответствовать Живой Истине, апостасия и отчуждение входят в ее лоно, искажают и ее дух.

Конечно, это не затрагивает мистический стороны — таинств, ритуалов, литургической канвы. в том случае. если они действительно осенены авторитетом изначальной Церкви и подтверждены духом и буквой предания... Но человеческий уровень Церкви (а она состоит из двух частей — небесной, вневременной, побеждающей и земной, исторической, сугубо человеческой) подвержен неумолимой логике циклического вырождения. Не само священное учение меняет смысл — деградируют люди, которое это учение исповедуют или принимают.

Текста без интерпретации не существует. Важно сберечь сам текст в изначальном состоянии. Это уже половина дела. Но не менее важно сохранить секреты его живой и истинной интерпретации. Если первый момент в Православие налицо. Второй гораздо менее очевиден. А если бы это было не так, разве возможен был тот альянс либерально-криминальных западнически ориентированных властей с духовными иерархами, который мы видим сегодня в России? Да врата ада не одолеют Церкви Христовой даже в последние времена. Враг зайдет с иной стороны. Со стороны человека, его природы, его естественных недостатков и малых слабостей. И в последние времена такая человеческая малость станет могущественным инструментом врага рода человеческого...

Слова, сказанные Жану Бьесу старцем Кириллом на Афоне в самом начале его духовного пути будут сопровождать его всю жизнь, став основным учением и духовным наставлением. Старец открыл ученику основы умной молитвы, некоторые секреты исихастской практики, передаваемые на Святой Горе по непрерывной цепи православного посвящения.

Именно эту исихастскую традицию, восходящую к православному святому Григорию Паламе и далее к первым отцам-пустынникам и еще далее к дидаскалам. харизматическим учителям первоначальной Церкви времен апостольских — и следует называть подлинным христианским эзотеризмом, наиболее глубокой, важной. метафизической и таинственной сферой православного домостроительного пути.

Метафизика “обожения”, световая мудрость Дионисия Ареопагита, отцов-каппадокийцев и наконец афонский исихазм — это самая ценная главная по духовной иерархии сторона Православия. Именно через прямой непосредственной переживаемый опыт соприкосновения христианина с миром нетварных Божественных Энергий, с обожающими благодатными лучами Пресвятой Троицы обновляется и сохраняется живая преображающая сила Церкви по ту сторону низшего человеческого и узко морального плана. Обмирщвленное католичество. давно уже утратившее право называться “христианством” отнеслось к учению исихастов как чистой ереси. Довольно сдержанное отношение было к этой уникальной традиции и в самом Православии в те периоды, когда оно более всего отходило от своего высшего идеала. шло на уступки духу современного мира, акцентировало узко моральные, страдательные аспекты традиции. Но испытания христианского пути, мытарства и муки лишь подготовление к заветному мигу преображения, к сладостной встрече с Фаворским светом.

Старец Кирил говорит Жану Бьесу:

Малое число. Не преклоняющее колен перед Ваалом. Высокий жертвенный и мужественный идеал утверждения Истины вопреки всем уловкам и нападкам современного мира.


Жан Бьес живет в настоящее время во Франции, посещает православный храм, соблюдает все нормы православного быта. Вместе с тем он продолжает развивать православное направление в традиционализме, публикует блистательные эссе и книги о православной традиции, исихазме, умной молитве, истории религий. С радостью и глубокой надеждой смотрит он на Россию, православную державу, хранительницу высоких тайн подлинной христианской духовности. Но за внешней обрядностью и возвратом интереса к Традиции он с возрастающей тревогой начинает замечать некоторые сомнительные элементы — поверхностность, конформизм, странный привкус фарисейства и фальши, просвечивающие сквозь внешние маски вновь обретенной религиозности...

Старец Кирилл когда-то прямо ответил на вопрос своего ученика:

Нельзя поклоняться Богу и Маммоне, наживаться на человеческих пороках, содержать казино или банки (ростовщичество не совместимо с православной этикой) и реставрировать церкви на неправедные деньги, декларировать возврат к Традиции и улыбаться правителям Запада, давно идущего страшными путями апостасии — отступничества.

Мы живем вплотную к Концу Времен, к Концу Мира. Это накладывает на нас особые обязательства, особую ответственность. При этом именно от нас русских, хранителей великой православной Истины. единственного подлинного христианства зависит во многом эсхатологический сценарий.

Одинокий, непонятый, обособленный традиционалист Жан Бьес, посланник Восточной Церкви в краях “западного изгнания”, наш духовный союзник и брат, зовет совершить “паломничество к Истокам”, двинуться на Духовный Афон, обратиться к нашей великий уникальной Традиции и громогласно утвердить ее истинность и исключительность, отвергнув все компромиссы и полумеры, все соображения политической корректности и социальной осторожности. Надо говорить в лицо извивающегося змея все, что думали об этой гадине святые отцы, не боясь последствий.

Час Славы Господней грядет.

Подобно молнии, яркой молнии, разрывающей Небеса вселенской полночи.

Внезапно Судия приидет и коегождо деяния обнажатся.