Юлиус Эвола

ОСЕДЛАТЬ ТИГРА: ДВОЙНОЙ АСПЕКТ БЕЗЫМЯННОСТИ
(из раздела "Распад индивида")

Рассмотрим проблему личности и индивидуума в современном мире.

Сегодня многие оплакивают "кризис личности" и по-прежнему выступают в защиту западной цивилизации, нередко взывая к "ценностям личности", каковые они полагают наиболее существенным элементом европейской традиции.

Для того, чтобы правильно разобраться в этой проблеме недостаточно ограничится вялыми нападками на коллективизм, механистичность, стандартизацию и "бездуховность" современного существования. Необходимо четко установить, что, собственно говоря, нуждается в спасении и защите. Однако, современные интеллектуалы, принимающие близко к сердцу "защиту личности", не способны найти удовлетворительного решения данной проблемы, так как они практически все без исключения продолжают мыслить и оценивать происходящее согласно категориям либерализма, естественного права или гуманизма.

Тогда как отправной точкой должно стать различие, существующее между понятиями личность и индивидуум. Индивидуум, в узком смысле этого слова означает абстрактную, бесформенную, чисто количественную единицу. Как таковой индивидуум не обладает собственными качествами, которые реально позволяли бы отличить его от других. Лишь рассматривая человека в качестве простого индивидуума можно говорить о равенстве всех людей и, следовательно, признавать за всеми равные права и обязанности, а также предполагать их равноценность как "человеческих существ" (понятие "человеческое существо" лишь "облагороженная" транскрипция понятия индивида). В социальном плане это соответствует экзистенциальному уровню, связанному с "естественным правом", либерализмом, индивидуализмом и абсолютной демократией. Одним из наиболее принципиальных и очевидных аспектов современного упадка стало возвышение индивидуализма, что по сути своей является следствием разрушения органичных и иерархических структур, которые в прошлом составляли основополагающий элемент традиции, а сегодня заменены атомистическим множеством индивидуумов в мире количества, т.е. массой.

"Защита личности", опирающаяся на индивидуализм абсурдна и бессмысленна. Нелогично выступать против мира масс и количества, не понимая того, что причиной его появления становится именно индивидуализм, который в свою очередь является естественным следствием процессов "освобождения" человека, которые на историческом уровне приводят к полностью противоположному результату. В нашу эпоху, указанные процессы уже обрели необратимый характер.

Это относится не только к социальной сфере, но также и к культуре. Чисто поверхностные, внешние различия возникают лишь благодаря тому, что сфера культуры в некотором роде изолирована, оторвана от сил, действующих в современном мире. Хотя в данной области более не имеет смысла говорить об атомистическом индивидуализме, тем не менее, идея личности в ней по-прежнему остается связанной с субъективностью, покоящейся на индивидууме, где убогость или просто-напросто полное отсутствие духовной основы пытаются прикрыть литературным или художественным талантом, безродным интеллектуализмом и оригинальностью или же творческой силой, лишенной всякого глубокого значения.

Действительно на Западе существует своего рода тайный сговор между индивидуализмом, субъективизмом и "индивидуальностью", который был заключен во времена Возрождения во имя пресловутого "открытия человека", которое превозносит антитрадиционная историография, при этом умалчивая о неизбежной обратной стороне этого открытия, т.е. об относительно сознательном и полном отказе от трансцендентного измерения, либо же просто считая последнее положительным моментом. Величие и мощь "творческого духа" той эпохи не должны заслонить от нашего взора данного значения этой тенденции. Шуон прекрасно показал подлинную ситуацию, сложившуюся в области искусства: "С человеческой точки зрения некоторые мастера эпохи Возрождения действительно обладают величием, но это величие оборачивается ничтожеством перед величием сакрального. В сакральном гений как бы скрыт, невидим; в нем царит безличный, необъятный, таинственный дух. Произведения сакрального искусства овеяны дыханием бесконечного, несут на себе печать абсолюта. Индивидуальный талант подчинен ему; он сливается с творческой функцией целостной традиции, которую невозможно ни подменить, ни, тем более, превзойти человеческими силами". Можно сказать то же самое относительно того как "личность" утверждалась в других областях в эту эпоху: начиная с Государя Макиавелли и его до той или иной степени совершенных исторических воплощений вплоть до кондотьеров и народных предводителей, в общем всех тех персонажей, которые завоевали симпатию Ницше, поскольку отличались громаднейшим, но бесформенным, резервом силы.

Позднее эта склонность акцентировать внимание на человеческом и индивидуальном "я", основе "гуманизма" проявилась как побочный продукт в "культе я" XVIII-го буржуазного века, связанном с эстетским культом "героев", "гениев" и "аристократов духа". Большинство современных "защитников личности" скатилось на еще более низкий уровень: для них принципиальную роль играют такие черты как тщеславие, стремление выставить себя напоказ, культ "внутреннего мира", мания оригинальности, бахвальство писателей. Даже не выходя за рамки искусства, совершенно очевидно, что для них понятие "личность" практически всегда связано с внутренним убожеством. Защищая систему взглядов прямо противоположную нашей, Лукаш, тем не менее, правильно подметил, что: "Современная привычка переоценивать и преувеличивать значение творческой субъективности свидетельствует о слабости и скудности индивидуальности этих писателей; все чаще они вынуждены прибегать к чисто спонтанным или с трудом выращенным в тепличных условиях "тонкостям" для того, чтобы как-то выделить себя; соответственно уровень мировоззрения все более понижается, что заставляет думать о том, что все попытки преодолеть субъективную непосредственность ведут к полной нивелировке "личности", и все большее значение придается чисто непосредственной субъективности, которую они отождествляют с литературным талантом". Характер "нормативной объективности", присущий подлинно традиционному искусству полностью исчезает. Современная интеллектуальная продукция почти вся целиком относится к тому, что Шуон точно определил как "интеллигентная тупость".

Заслуживают внимания разнообразные объективные процессы, происходящие в современном мире, целью которых вне всякого сомнения является устранение этих форм индивидуалистической "личности". Учитывая общую ситуацию, можно сказать, что данное явление не стоит считать чисто отрицательным для того единственного типа человека, который нас здесь интересует, напротив: чем дальше зайдет процесс разрушения ценностей личности - будь то по внешним или по внутренним причинам - тем лучше.

Такова предпосылка. Для продолжения нашего анализа необходимо устранить всякую двусмысленность и прояснить идеи, что возможно лишь в том случае если мы вернемся к первоначальному и действительному значению понятия "личность". Известно, что первоначально слово "личность" означало "личина", т.е. маску, которую надевали древние актеры для исполнения какой-либо роли, воплощения определенного персонажа. В связи с этим можно сказать, что маска была чем-то типичным, а не индивидуальным, особенно в том случае, когда актер воплощал в своей роли какое-либо божество (еще более очевидным образом это проявляется в различных древних обрядах). То есть "личность" это то, что конкретно и ощутимо представляет собой человек в мире, в определенной ситуации, которую он берет на себя, но при этом "личность" всегда является формой выражения и проявления высшего принципа, который необходимо считать истинным центром существа, на котором ставится или должен ставится акцент "Само".

"Маска" - это нечто четкое, определенное и структурированное. Человек как "личность" (= личина) уже тем самым отличается от простого индивидуума, имеет форму, является самим собой и принадлежит самому себе. Именно поэтому в обществе, обладающем традиционным характером, ценности "личности" связаны с миром качества, различия, типов. Естественно в таком обществе существовала система органичных, дифференцированных, иерархических отношений, возникновение которой абсолютно немыслимо не только при массовых режимах, но и в системах, основанных на индивидуализме, "ценностях личности" и демократии.

Как и индивидуум, личность в определенном смысле замкнута по отношению к внешнему миру. Однако в отличие от индивидуума личность не закрыта для мира горнего. Личное бытие не есть оно само, но обладает самим собой (отношения между актером и его ролью): оно суть присутствие для того, что оно есть, но не слияние с тем, что оно есть. Более того, налицо парадокс: для того, чтобы быть действительно личностью как таковой, необходимо обращение к чему-то большему, чем личное. В ином случае личность превращается в "индивидуума", что в свою очередь неизбежно ведет к индивидуализму и субъективизму. В начальной фазе может показаться, что ценности личности сохраняются и даже усиливаются благодаря тому, что центр так сказать перемещается вовне, приобретает более внешний характер. Однако совершенно очевидно, что "защита личности" на этом уровне становится шаткой и непрочной, так как переходит в сферу случайного; здесь уже не остается ничего, обладающего глубокими корнями и изначальной силой. Отныне все личное теряет не только символическую ценность, свое значение символа, выражающего нечто трансцендентное, но также мало помалу и свой типичный, т.е. позитивный и антииндивидуалистский характер, который неизбежно связан с трансцендентностью.

Для лучшей ориентации имеет смысл уточнить тот смысл, который вкладывали в понятие "типичности" в традиционном обществе. Этот термин означал точку соприкосновения индивидуального (личности) и сверхиндивидуального, граница между которыми соответствовала совершенной форме. "Типичное" лишает индивидуальности в том смысле, что личность воплощает в данном случае по сути некую идею, закон, функцию. Это никак не соответствует современному понятию индивидуума; второстепенные индивидуальные черты смываются перед лицом смысловой структуры, которая проявляется в практически неизменном виде во всех тех случаях, когда достигается то же совершенство. Индивидуум становится "типичным", т.е. сверхличным. В соответствии с принципом "Абсолютное Имя более не является именем" он становится безымянным. Традиционализм в высшем смысле является своего рода освящением этой безымянности, или путем к ней в области действия и в определенных условиях. Можно было бы сказать, что личность обретает "универсальный" и "вечный" характер, однако эти выражения излишне опошлены риторическим, абстрактным употреблением, что затмевает их конкретное и действительное значение. Поэтому лучше определить описываемую здесь ситуацию, как ситуацию существа, в котором сверхиндивидуальный принцип - Само, трансцендентность - остается сознательным и придает своей "роли" (личности) объективное совершенство, свойственное данным функции и значению.

Из этого следует, что существует два способа понимания безличности, одновременно схожих и противоположных: один не достигает, а другой превосходит уровень личности; один ведет к индивидууму, в его бесформенном виде числовой и недифференцированной единицы, которая при умножении производит анонимную массу; другой представляет собой типичный апогей самодержавного существа, т.е. абсолютной личности.

Эта вторая возможность лежит в основе активной безымянности, свойственной традиционным обществам и соответствует направлению, полностью противоположному любой деятельности, творчеству или самоутверждению, которые основываются на "я". Как мы говорили, личное становится безличным; на первый взгляд парадоксальное превращение, свидетельствующее о подлинном величии личности, которое достижимо в том случае, когда на первое место выходит творение, а не творец, когда объективность торжествует над субъективностью. Когда на человеческом уровне нечто просвечивает из той обнаженности, из той чистоты, которые являются достоянием великих сил природы: в истории, искусстве, политике, аскезе, во всех сферах существования. Можно было бы назвать это "цивилизацией безымянных героев", однако, безымянность существует и в спекулятивном плане, в том случае когда считается очевидным, что любая мысль, соответствующая истине, не может принадлежать конкретному индивидууму. Вспомним, к примеру, обычай менять свое имя на другое, которое означало уже не индивидуума, человека, но функцию или высшее призвание, когда личность призывалась к исполнению высшей миссии (царствование, папство, монастырские ордена и т.д.).

Все это раскрывалась во всей полноте своего смысла в традиционном обществе. В современном мире, в эпоху распада, в данной области, как и в любой другой, мы можем указать лишь общее направление. Мы сталкиваемся здесь с частным аспектом ситуации, предполагающей некую альтернативу и испытание.

Julius Evola. Chevaucher le tigre. Guy Tredaniel - La Maisnie: Parigi, 1982
Перевод с французского Виктории Ванюшкиной


Эвола

Библиотека традиционалиста | Арктогея | Ариес |Милый ангел | Вторжение | Элементы | Новый Университет

Конец мира | Каталог "Арктогеи" | FINIS MUNDI | Статьи Дугина | Книги Дугина | Поэзия | Артгалерея