Тело, 12/02/1999: Боюсь, что Вы глубоко заблуждаетесь в отношении свободы, сводя понятие к "чистому индивидуализму". Свобода, в оригинальном, традиционном употреблении (которое до сих пор доминирует в плане систематического политического теоретизирования) прежде всего подразумевала политическую свободу т.е. коллективную. Перечитайте древних... "Республику" Платона что ли... Или Бенжамина Констана "Principes de politique" или что-нибудь совсем уж нам близкое и дружественное типа "Забота о себе" Фуко. Вы легко убедитесь, что либерализм не имел никакой связи с индивидуализмом. У Платона, в каких только перспективах не описывающего государство, не единого слова, однако, указывающего на индивидуальность. Индивидуализм-- современная категория и имеет вполне независимое существование. Даже мыслители эпохи Просвещения-- взять Руссо-- не ассоциировали свободу с индивидуализмом так как концепция индивидуума лишь толко начала оформляться к тому времени и, ясно, мало кому была понятна-- что значит родиться "уже с правами"? что значит родиться "свободным"? ведь свобода являлась деривацией от закона! Задумайтесь: мы имеем дело с абсолютисткой гегемонией. Даже Руссо, хотя он принимал постулат о натуральности т.е. индивидуальности свободы, тем не менее ставил акцент на "Общей Воле" т.е. на нечто цельном с заданной изнутри волевой траекторией, но заданной никак не атомистическим суммированием, сложением индивидуальных "воль". Иными словами, в работах казалось бы куда более либерального мыслителя, индивидуализму отводилась в лучшем случаи эпизодическая роль. Фуко тоже пишет, что индивидуум, или личность, или "моральная стилизация себя"-- штука новая т.е. моральная стилизация имела место и в древнем мире, но имела именно коллективные черты. Это как раз свобода как личная свобода была "немыслима" и "абсурд". И вообще, перечитав несколько ваших текстов, включая статью о Карл Поппере, мне кажеться вы не делаете принципиального различия между древней традицией либерализма и новейшим упражнением мысли, известным как либертарианизм, а зря-- можно было бы избежать недопонимания. Как мне представляется, в либерализме классическом и в идеи нацбольшивизма столько совпадений, что можно было бы рассуждать о них как об явлениях одного порядка.

Карл Поппера Вы, кстати, зря опустили. Главные из живых еще марксистов, таких как Бертелл Оллман например, студентом которого мне посчастливилось быть в настоящее время, благополучно включают "Открытое Общество..." в список необходимой литературы. Я наверно смог бы вам даже ответить на вопрос "с какой стати?" но у меня, к сожалению, очень мало времени и не осталось сил и остается только надеяться, что вы свободно допустите, что в идеи "открытости" столько же противодействия режиму доллара и его различным воплощениям в культуре сколько можно обнаружить в пафосе нац.большивизма. вот вы пишите: "Иррациональное национал-большевики понимают не просто как нерациональное, но как агрессивное и активное разрушение рационального, как борьба с "обыденным сознанием" (и "обыденным поведением"), как погружение в стихию "новой жизни", особого магического существования "дифференцированного человека", отбросившего все внешние запреты и нормы." Так вот, именно в этом контексте следует понимать-- как это делают марксисты-- "открытость общественного действия" Поппера так как "открытое общество"-- это прежде всего идея сопротивления "обыденному сознанию", а не форма агрессивной мобилизации ума, как вы ее, неверно на мой взгляд, представляете.

 

А.Дугин, 12/02/1999: Ваши соображения крайне интересны. Попробую дать ответ.

1. Показательна эволюция взглядов Алена де Бенуа от антирусоизма к руссоизму. Это есть именно результат осмысления соотношения индивидуального и коллективного (плюс природного) в концепциях Руссо. Пьер-Андре Тагьефф написал интересную книгу "Sur la Nouvelle Droite", где этот вопрос детально разбирается.

Можно сказать, что я в своих концептуальных построениях руководствуюсь соображениями конспирологической поступательности. В начале дается один жесткий и заведомо огрубленный тезис, потом - по мере того как он усваивается определенным ядром русских интеллектуалов (необходимой критической массой мыслящего сообщества - я внимательно слежу за пропорциями этого процесса) - начинается нюансировка. Это приводит к неизбежным симплификациям, но я знаю что я делаю, когда и зачем я выдвигаю тот или иной сильный тезис.

Гейдар Джемаль, например, действует противоположным образом. Он говорит парадоксальную истину, но сразу начиная где-то с 15-го - 20-го уровня конспирологии, где нюансов и пардоксов столько, что он в них теряется сам. Его дискрурс утрачивает всякую убедительность, приближаясь к обаятельной гипнотической паранойе. От этого лично Джемаль выигрывает, его дело абсолютно проигрывает.В его случае никакая верификация высказывания не возможна, ассимиляция заведомо исключается. Джемалем недо просто восхищаться. Это уже, впрочем, не мало.

Что касается либерализма, то в практических целях имеет смысл радикально демонизировать это понятие, поскольку в актуальных условиях это семантический синоним индивидуализма и атлантистского капитализма.

На самом деле, это конечно, приближение. Изначально в либерализме был и коллективистский аспект (русские демократы народники сами считали себя "либералами"). Коль скороко понятие свободы переносится на коллектив, коллектив начинает выступать субъектом, все радикальные нападки на либерализм требуют уточнения. В этом смысле, "тело" совершенно право. Более того, у меня есть текст "Порог свободы". Там объясняется в общих чертах, почему либерализм есть рабство, а не свобода. Свобода - нечто положительное, но только тогда, когда применяется не к индивидууму как метафизическому или хозяйственному субъекту. Кстати, Евгений Головин вообще понимает "индивидуума" как холистское начало, как неделимое, неразложимое качественное единство. Разделяя содержательный позитив Головина в данном случае (это средневеково-юнгианская терминология, сама, кстати, нуждающаяся в ревизии, - вспомним Зомбарта), я не могу использовать его терминологию, поскольку он мыслитель частный (поэтому в значиетльной степени свободный от среды), а я - мыслитель общественный, взявшийся провозглашать не то, что я думаю, а то, что я хочу сообщить другим для реализации определенной цели (цель - евразийский триумф здесь и теперь).

2. О Поппере. У Поппера есть две стороны: научная (он специалист в обалсти "квантовой механики" и философских проблем с ней сопряженных) и социальная. В первой испостаси -- как апологет теории хаоса -- Поппер вполне приемлим. Во второй ипостаси - он злейший враг. Как только принцип свободы переносится на индивиудуума - а это и есть основной метод "Открытого ОБщества", т.е. Поппера как социолога и социального мыслителя -- начинается абсолютная фальш (здесь -- Поппер капут).

Что касается марксизма, то и в нем на теоретическом уровне есть сильная инерция минимального гуманизма, на основании которого строились концепции конвергенции. Это подрывное и сущностно антибольшевистское начало традиционно эксплуатируется ревизионистами. Последний пример - мерзавец Кургинян, строящий на этом свой провокационный "антифашизм". Марксизм не покончил с индиуидуумом. Большевизм более адекватен, нежели марксизм, а национал-болшевизм более адекватен, чем просто большевизм. Адекватен с точки зрения последовательного нон-индивидуализма.

К стати, антииндивидуализм вытекает из самой базовой антроплогии Традиции, которой посвещены мои последние лекции в НОВОМ УНИВЕРСИТЕТЕ.

Тема свободы очень интересна сама по себе. Взять, к примеру, ее толкование в Тантре и у Элиаде в "Йога. Свобода и Бесмертие".

Rambler's Top100